— Ты опять завис, — заметила Оля.

— Проверяю, не слишком ли мне хорошо, — ответил он.

— И что?

— Слишком. Но я готов нести эту ношу.

— Герой, — фыркнула Наташка.

— Национального масштаба, — добавила Машка.

— Международного, — мягко поправила Несса.

После кафе начался рынок. И тут всё случилось ровно так, как Дан и опасался. Нет, сначала всё было вполне прилично. Фрукты — да, конечно, надо. Персики, абрикосы, виноград, дыни, сливы, помидоры. Овощи на вечер — само собой. Мясо — без вопросов, шашлыки никто не отменял, а достойный мужчина не должен пускать такие планы на самотёк. Специи? Тоже можно. Зелень? Обязательно.

Но потом в поле зрения попала одежда.

Марсель в этом смысле оказался городом коварным. Вроде Франция, а по факту такая яркая южная смесь, что глаз радуется, а здравый смысл потихоньку отходит в сторону. Рубахи. Лёгкие брюки. Платки. Пояса. Очки. Шляпы. Обувь. Цвета такие, будто продавцы сговорились соблазнить весь Средиземноморский бассейн сразу.

— Так, — сказала Машка опасно ласковым тоном. — Начинаем.

— Кого? — сразу насторожился Дан.

— Тебя, сокровище.

— Я, между прочим, не витрина.

— Очень даже витрина, — возразила Лена. — И мы сейчас это докажем.

Он беспомощно посмотрел на Олю. Та пожала плечами с таким невинным видом, что стало понятно: сдаст без суда и следствия. Несса уже что-то обсуждала с продавцом на французском. Наташка держала в руках рубаху, от которой у Дана заранее появилось ощущение, что после неё его либо примут за пирата, либо за человека, у которого припрятана шхуна с контрабандой.

В итоге из него действительно начали лепить целую галерею.

Первый образ — пират благородных кровей, который, возможно, уже грабил кого надо, но делал это с манерами. Светлая рубаха, пояс, свободные тёмные брюки, прищур.

Второй — средиземноморский мафиози на каникулах. Тёмная рубашка, расстёгнутая на пару пуговиц, очки, неторопивая походка человека, у которого все долги уже взысканы.

Третий — какой-то южный варяг. Белая рубаха, тёмный жилет, ремень, сандалии, вид человека, который может и стихи сложить, и мачту в одиночку поставить.

Четвёртый — богатый бездельник с подозрительно хорошей физической формой. Песочные брюки, лёгкая куртка, ленивый взгляд.

Пятый — вообще отдельное преступление. Что-то между артистом, пиратом и князем в отпуске.

— Ну? — спросила Машка, отступая на шаг.

— Я похож на человека, за которым числится красивая уголовщина, — честно сказал Дан.

— То, что надо, — одобрила Наташка.

— Нет, подожди, вот этот лучше, — Лена уже тянулась к следующей рубахе.

— Нет, этот, — возразила Несса. — Этот более… как это… impossible de résister.