Маша выпросила у Дана гранаты, хотя уверяла, что ей нужны только посмотреть. Через минуту один уже был у нее в руках с видом военного трофея.

— Ты его прямо сейчас есть собираешься? — спросила Лена.

— А что, он чем-то недоволен?

— Он еще целый.

— Это временно.

Потом зашли в кафе. Местная кухня действительно оказалась тем, о чем потом вспоминают отдельно. Шашлык, хинкал, зелень, сыр, лепешки, соусы, чай — все настоящее, без попытки понравиться. Просто хорошо сделанное и потому сильное.

Хозяин, когда понял, кто у него сидит, сначала хотел что-то торжественное сказать, потом махнул рукой и просто прислал за счет заведения еще одно блюдо.

— Это лишнее, — сказал Дан.

— Лишнее — когда плохо, — ответил хозяин. — А когда хорошо, это уважение.

С этим тоже не спорят, это Кавказ, Лезгинстан…столица Лезгин.

Когда-то они воевали с Россией, когда-то пытались захватить весь Кавказ. Потом с ними договорились и эта буйная и честная нация стала вернейшим нашим союзником, ни разу не предавшим.

Они сидели долго, но не слишком. Ровно столько, чтобы город успел стать не случайной точкой на маршруте, а уже частью дороги.

А потом, конечно, снова море.

Ну как быть в Дербенте и не искупаться? Это было бы просто неприлично. Пляж здесь был другой — не островной, не безлюдный, а живой, городской, с местными, с ребятней, с мужиками, которые сразу смотрят, кто пришел, и с тем особым южным укладом, где уважение проверяется за минуту.

Купались от души. Смыли с себя рынок, кафе, городскую пыль, просто порадовались воде. Дан с девчонками опять устроили возню, но уже поспокойнее. День был длинный, хороший, без суеты.

А потом подошли местные парни. Не нагло, не бычком, а с тем самым правильным прищуром.

— Дан? — спросил один, высокий, сухой, с мячом под мышкой.

— Он самый, — кивнул Дан.

— Узнали. Уважаем. Сыграешь?

Вот и вся дипломатия. Прекрасная, честная, мужская.

Кавказ, он и есть Кавказ.

Дан посмотрел на мяч, потом на ребят, потом на девчонок.

— Почему нет?

Через пять минут уже обозначили ворота из одежды, поделились, посмеялись, договорились без дури и понеслась.

Песок, жара, босые ноги, короткий пляжный футбол — это всегда чуть сумасшествие и чистая радость. Местные играли крепко, с азартом, без церемоний. Видно было, что мяч любят, технику уважают, а уступать никому не привыкли. Дан это любил особенно. Не когда на тебя смотрят как на музейную редкость, а когда зовут играть по-настоящему и при этом не бьют по ногам.

Сначала он присматривался. Кто резкий, кто полезет в отбор, кто открывается, кто любит решать сам. Потом начал дирижировать. Один пас пяткой в песок под забегание, один резкий уход корпусом, один удар с носка почти без замаха — и уже все заорали.