— О-о-о!

— Красиво!

— Вот это да!

Он не душил игру, не устраивал показательное выступление себя ради себя. Наоборот. Подыгрывал, втягивал, разгонял темп, давал местным почувствовать футбол еще вкуснее. Игра шла легко, шумно, весело. Девчонки сидели на песке, смотрели, смеялись, что-то кричали ему, и Дан разок даже специально картинно развел руками после того, как Наташка объявила, что он жадничает в пас.

— Я? Да я щедрость в чистом виде!

— Тогда отдай налево! — крикнула она.

Он тут же отдал. Партнер замкнул. Наташка победно подняла руки, будто лично сделала голевую.

Партия вышла отличная. Все взмокли, все довольны, обнялись, пожали руки. Никакого пафоса. Просто сыграли с хорошими людьми в хороший футбол. Именно так и надо.

— Спасибо, Дан, — сказал тот самый высокий парень с мячом. — Это память.

— И вам спасибо, — ответил Дан. — Играете вы с душой.

— А иначе зачем?

Вот именно, они ведь все правильно понимают.

Девчонки потом окружили его уже по дороге к яхте.

— Красавец, — сказала Оля.

— Я всегда это знал.

— Нет, — усмехнулась Лена. — Я не про лицо. Я про то, как ты играешь, когда просто для людей.

Дан пожал плечами.

— А футбол и нужен для людей. Иначе какой в этом смысл?

Никто не спорил.

Отъезд из Дербента получился тихим. Без грусти напоказ, без театра. Просто еще один хороший кусок пути лег за спину, а впереди ждал новый.

Яхта отчалила мягко, взяла курс на Астрахань. Берег медленно отходил, город темнел, огни начинали проступать в сумерках. Море снова раскрывалось перед ними широко, как будто говорило: ну что, дальше?

Они опять стояли на палубе. Уже почти привычный ритуал, и оттого еще роднее. Смотреть на воду, чувствовать рядом своих, слышать мотор, ветер, голоса, иногда молчание. Дан обнял Олю, потом притянул ближе и Наташку, и вообще вся их странная, прекрасная шестерка снова собралась в один живой круг.

— Дербент хороший, — тихо сказала Несса.

— Очень, — ответил Дан.

— А дальше Волга, — напомнила Лена.

— А дальше все, — усмехнулся он. — Нам еще долго скучать не дадут.

— Ты так говоришь, будто где-то видел план, — заметила Наташка.

Он улыбнулся в темноту.

— У меня просто характер подозрительный. Если жизнь пошла хорошо, значит, она готовит еще интереснее.

— Лишь бы не слишком интересно, — пробормотала Маша.

— Не бойся, — сказал Дан. — Слишком интересно — это тоже по нашей части.

Они смотрели на море, а внутри действительно пели сердца. Не образно даже. Просто пели. Потому что впереди была дорога. Потому что они были вместе. Потому что жизнь в восемнадцать лет вообще обязана звучать именно так — широко, дерзко, нежно и с ветром в лицо.