— Философ, — хмыкнула Наташа.

— Нет, — сказал он. — Я просто очень красивый и иногда меткий в словах.

— Иногда? — переспросила Лена.

— Вы сегодня все настроены против таланта, я смотрю.

— Мы настроены за правду, — сказала Оля.

— А правда такова, — вмешалась Маша, — что я хочу есть.

— Это, — кивнул Дан, — самая стабильная правда в нашей экспедиции.

Ужинали прямо на яхте, без лишней церемонии, но с удовольствием. После Волгограда у них еще оставались покупки, так что стол вышел почти праздничный. Помидоры, зелень, лепешки, рыба, что-то из мяса, дыня, конечно, потому что без дыни их уже никто бы не понял.

Капитан мельком посмотрел на размах и только покачал головой.

— Я смотрю, вы не путешествуете. Вы переселяете продовольственную базу.

— Мы дальновидные, — ответил Дан.

— Я заметил.

Закат над этим краем был особенный. Не сочный, не влажно-огненный, как у моря, а широкий и сухой. Солнце уходило в степную даль, и все вокруг становилось золотисто-медным, будто мир на минуту превратили в огромную старую фотографию, но живую.

* * *

Утро на канале пришло другим. Просыпаться пришлось не от ощущения большой реки, а от какой-то новой тишины. Нет, мотор работал, вода шла, яхта двигалась, жизнь не останавливалась. Но вокруг было иначе. Уже не Волга в привычном ее величии. Уже и не совсем то, что человек ждет от речного пути. Будто кто-то провел водную дорогу через степной сон.

Дан вышел наверх рано. Воздух был свежий только первые минуты, пока солнце не вспомнило о своих обязанностях. Берега тянулись сдержанные, местами сухие, местами почти пустые. И от этого все, наоборот, казалось интереснее. Пейзаж не заигрывал. Он показывал устройство пространства.

Девчонки выбрались одна за другой, сонные, красивые и, как всегда, моментально оживляющие палубу одним своим присутствием.

— Где мы? — спросила Маша, щурясь.

— Между, — ответил Дан.

— Это очень мужской ответ, — сказала Лена. — Бесполезный, но уверенный.

— А конкретнее? — поинтересовалась Оля.

— Конкретнее — идем по Волго-Дону. И сейчас вы увидите занятную штуку. Шлюзы.

— Это где поднимают корабли? — спросила Несса.

— Или опускают, — кивнул Дан. — В зависимости от того, кто кого сегодня уважает.

Шлюзование и правда произвело впечатление. Даже на тех, кто старался держаться спокойно. А держаться спокойно там трудно. Когда яхта входит в эту огромную каменную камеру, когда вокруг поднимаются стены, когда вода начинает работать не как поверхность, а как сила, когда ты видишь всю эту инженерную мощь вблизи — становится понятно, что человек иногда умеет не только разрушать красиво, но и строить с размахом.