Итог — 5:3.

Разгром, если честно. По его меркам — точно.

Дан, тяжело дыша, встал посреди площадки и развел руками.

— Все. Я понял.

— Что именно? — спросила Наташа.

— Если у нас когда-нибудь будут проблемы в каком-нибудь матче, я просто скажу, чтобы вас выпустили на поле.

— Зачем? — засмеялась Маша.

— Проблемы начнутся у соперника. Он играть не сможет. Крови не хватит.

Все, конечно, рухнули от смеха. Даже Оля, которая обычно делала вид, что в компании кто-то должен оставаться относительно серьезным. Но тут серьезным быть было невозможно.

Дан подошел, сгреб сразу двоих в объятия, потом третью, потом его облепили все пять, и матч окончательно потерял спортивный статус, перейдя в категорию полного счастливого хаоса.

* * *

Дальше снова пошли вперед.

Ростов ждал, ну который на Дону. Уже чувствовалось, что он близко. Не в смысле «через полчаса», конечно, но в смысле настроения пути. Когда следующая точка маршрута из абстракции превращается в реальность. Когда впереди уже не просто линия на карте, а город, люди, берег, новые эпизоды.

Под вечер все вышли на палубу. Сидели, стояли, облокачивались о борт, смотрели вперед. Вода текла под корпусом, небо тянулось спокойно, земля по краям меняла оттенки. Вдалеке уже угадывалось приближение большого города.

И вместе с этим подступило странное чувство.

Речная часть пути заканчивалась.

Скоро снова будет море.

Это радовало. Конечно радовало. Море — это простор, соль, горизонт, настоящая свобода движения. Но река за эти дни успела стать своей. Волга, потом переход, канал, эти стоянки, рыбалки, пляжи, города — все это уже легло внутрь как отдельная жизнь. Когда что-то заканчивается, даже хорошее, в груди всегда чуть тянет.

— Жалко немного, — тихо сказала Оля, словно прочитала общую мысль.

— Есть такое, — признал Дан.

— Ты грустишь? — спросила Несса.

Он повернулся к ней, потом ко всем своим, посмотрел на их лица в мягком свете вечера, улыбнулся и решил, что грустить — это, конечно, можно, но недолго.

— Я? — сказал он. — Нет. Я стратегически накапливаю нежность.

— Это еще что? — засмеялась Лена.

Вместо ответа он просто притянул к себе Олю, поцеловал, потом Машу, которая тут же заявила, что ее целуют недостаточно убедительно, потом Нессу, от чего она сразу заулыбалась, потом Наташу, которая пробормотала что-то ехидное уже после поцелуя, а значит проиграла, потом Лену, которая попыталась сохранить достоинство и тоже не смогла.

— Вот, — сказал Дан. — Теперь никакой грусти. Только дисциплинированное веселье.

— Ты невозможный, — произнесла Оля.

— Зато ваш.

— Это и пугает, — заметила Наташа.