— Кузьмич, — позвал Борис Петрович, и в его голосе прозвучало уважение, которое здесь не подделаешь. — Отвлекись на минуту.

Старый мастер медленно, будто каждое движение давалось ему ценой невероятных усилий, оторвался от станка и повернулся к нам. Дым от трубки кольцами плавал в маслянистом воздухе.

— Алексей, это Игнат Кузьмич. Наш заводской староста. Человек слова. И дела. — Борис Петрович слегка подтолкнул меня вперёд. — Кузьмич, это наш новый умник, Алексей Данилов. Руки золотые, голова варит. Думаю, с твоими «старичками» он справится.

Кузьмич не ответил. Он медленно, будто изучая бракованную заготовку, обвёл меня тяжёлым взглядом с ног до головы. Взгляд тот был и безразличным, и оценивающим одновременно. Потом, не меняясь в лице, он протянул свою ладонь, широкую, покрытую мозолями и старыми шрамами, будто вылитую из бронзы. Я принял рукопожатие, не пытаясь давить в ответ, но и не позволяя своей руке остаться безвольной тряпкой. Мы помолчали секунду, глядя друг другу в глаза. В его серых, как зимнее небо, глазах я не увидел ни любопытства, ни вражды, лишь обычную, выработанную с годами осторожность.

— Здравствуйте, Игнат Кузьмич, — сказал я первым, приветственно кивнув. — Алексей Данилов. Давайте посмотрю ваших ветеранов, подлатаю, что нужно. Будут как новенькие.

Кузьмич наконец оторвал трубку ото рта, выпустил струйку дыма прямо перед собой и хрипло, без интонации, произнёс:

— Ну а зачем как новенький? Я вот и сам не старенький.

Вокруг, будто по сигналу, затихли остальные рабочие, двое помоложе и столько же в возрасте Кузьмича. Они не подходили ближе, но их внимание было полностью сосредоточено на нас.

«Публика собралась», — подумал я. — «Значит, нужно не просто починить, сначала нужно пройти испытание».

Уголок моего рта дрогнул в небольшой полуулыбке.

— В том-то и дело, что вы не старенький, — парировал я. — А станок он ведь не человек. У него ресурс есть. Его можно щадить, а можно выжимать до последней стружки. Но даже если и пользовать его аккуратно, всё одно следить надо, тогда и прослужит ещё лет этак, — я посмотрел по сторонам, чтобы вывести максимально приемлемое число, — ну, двадцать.

— Слова-то ты знаешь, парень. И говоришь вроде бойко. — Кузьмич прищурился. — А как с руками дела обстоят?

Вот он, ключевой момент. Теория против практики, старое против нового. С моим сегодняшним возрастом таким динозаврам всё доказывать надо. Нужно предложить ставку, которую он не сможет проигнорировать.

— Давайте на спор, Игнат Кузьмич, — сказал я погромче, чтобы слышали все в этом углу. — Один станок. Ваш, самый заслуженный. Я его проверю, настрою, что нужно подлатаю. Если не станет работать лучше, чем до моих рук, то я…— Я сделал паузу, оглядев их серьёзные, но уже крайне заинтересованные лица. — Ну, даже не знаю. Я вас всех тогда угощаю. Где, сами скажете.