В один из таких, непохоже-похожих деньков, когда я после лекций прошёл через ворота фабрики, Борис Петрович встретил меня прямо у входа в механический цех не обычным кивком, а с таким взглядом, в котором уже читалась сложная задача.

— Алексей, только тебя и жду, — сходу произнёс начальник.

Мы не пошли к его кабинету, а сразу повернули вглубь цеха, туда, где гул станков был гуще, а воздух плотнее от запаха старого машинного масла, металлической стружки и пота. Мы шли меж рядов железных исполинов, которые кряхтели, шипели и выплёвывали на свет аккуратные стальные болванки. Рабочие в промасленных робах, завидев начальника цеха, лишь на мгновение отрывали взгляд от работы: сугубо из уважения, а не из страха. Здесь царил свой, честно заработанный трудом порядок.

— Есть у нас один отдел, так сказать, — начал Борис Петрович, не оборачиваясь, его голос привычно пробивался сквозь производственный грохот. — Из пяти станков, отдельная линия. Станки там хоть и староваты, но надёжны.

Я молча слушал, пытаясь уловить суть его довольно странного поведения.

— В принципе, под стать своим «рулевым», — он наконец остановился, кивнув в сторону отгороженного угла цеха. Там, в полумраке, освещённые лишь несколькими лампами и довольно скупым светом из зарешеченного окна под потолком, стояли пять массивных, коренастых токарных станков. Возле них, не суетясь, двигались фигуры в таких же робах, но с каким-то особым достоинством, что ли.

— Я вас не понял, Борис Петрович, — честно признался я, — к чему такая прелюдия?

— Да увидишь сейчас. Бригада у них там: стажа рабочего на пятерых больше, чем этому заводу лет. Все ударники, мастера, ветераны, что тут сказать. Надо бы их «машины» проверить, почистить, подтянуть. Они со своими талантами и на полуживом конфетку сделают, но так ведь не дело. Запас прочности тоже не бесконечен. — Он обернулся ко мне, и в его обычно строгих глазах мелькнуло что-то вроде просьбы. — Но учти, Алексей. Мужики там старой закалки. В общении… сложные. Ты поаккуратнее с ними. Их все местные инженеры обходят стороной, им дипломы не важны. Ценят только руки, но в комплекте с головой, чтобы эти руки слушались.

Я кивнул, про себя отметив: «Знакомая ситуация, плавали. Ну, пойду на ровесников посмотрю.»

Борис Петрович двинулся дальше, прямо к крупному рабочему, седому, как лунь, мужчине, который, прислонившись к станине самого большого станка, неспешно раскуривал короткую, почерневшую от времени и табака трубку. Лицо его было изрезано глубокими морщинами, но взгляд из-под нависших бровей был ясным, острым и невероятно уставшим, той самой усталостью, что копится не днями, а десятилетиями.