Вячеслав Иванович, судя по выражения лица поглощенный нерадостными мыслями, занимал место во главе стола. Элеонора Андреевна, вся в кружевах, с тонкой, как лезвие, улыбкой, разливала чай. Сама, что уже само по себе было удивительно. Эдик сидел, вжав голову в плечи, будто стараясь стать частью спинки стула. Таня, скромная и бледная, помешивала ложечкой в чашке, не поднимая глаз.

Все явно ждали меня. Не как родственника, скорее, как неудобный экспонат, который наконец-то решились выставить в общую витрину.

— Алексей, присаживайся, — голос тёти Элеоноры был приторным, как патока. — Мы решили, что тебе будет удобнее завтракать с семьёй. Теперь ты студент, тебе нужны силы для учёбы.

Я кивнул, отмерил два ровных шага до стула, отодвинул его аккуратно, без скрипа и сел. Спина прямая, руки на коленях.

— Благодарю за приглашение, тётя. Это действительно… удобно. — я невольно усмехнулся, отчего Эдик непроизвольно вздрогнул. — И спасибо за подарок, тётя. — всё также безэмоционально произнёс я. — Очень своевременно.

Я смотрел ей прямо в глаза, когда произносил это. И сразу заметил то мимолетное изменение взгляда, позы, в котором угадывалось, что мой посыл дошёл правильно. Она поняла, что её «любовь» была не принята, а вскрыта, обезврежена и выставлена в самый дальний угол, и комнаты, и моего внутреннего мира. Моя благодарность была не благодарностью, а не более чем лицемерным ответом в духе всего этого семейства. Почти, но Татьяну я давно воспринимал отдельно от остальных Гороховых.

Элеонора Андреевна улыбнулась в ответ, и её улыбка была всё такой же сладкой, выдержанной в идеальных пропорциях светского приличия.

— Не стоит благодарности, Алёшенька. Мы всегда рады поддержать твои устремления.

Тишину нарушал только звон серебряных ложек о фарфор, да чавканье Эдуарда, который старался даже не смотреть в мою сторону. Я ел методично, без аппетита, но и без брезгливости, делая вид, что ничего особенного не происходит.

— Ну как, Алексей, впечатления от университета? — тётя Элеонора снова попыталась нащупать нить разговора.

— Красивое здание, — ответил я, откладывая ложку. — Много студентов, интересные лекции. — И отхлебнул кофе, давая понять, что тема исчерпана.

Её улыбка стала ещё более натянутой. Она ожидала чего угодно, за что можно зацепиться, а получила ответ настолько ограниченный, что не нашлась что сказать мне в ответ.

Мой взгляд скользнул по Эдику. Он не просто избегал смотреть на меня, он, казалось, физически сжимался, стараясь занять меньше места. Его могучие плечи были ссутулены, взгляд намертво прикован к тарелке. Рука, державшая ложку, слегка подрагивала. Он вёл себя скорее как мелкий зверёк, что чует хищника в двух шагах и надеется, что его не заметят. Я и не стал его провоцировать, негоже трогать и без того болезных.