И, наконец, третий пункт моего плана (а много их быть и не должно) поиск точек опоры. Для этого стоит присмотреться к моим собратьям по учёбе, чем чёрт не шутит?

Боль в затылке немного утихла, но поднывать не прекращало. Я потёр шишку, оценив её размер. М-да, приличная. Значит будет лишним напоминаем мне, дескать, всегда следует думать головой.

— Так, — пробормотал я, глядя на пыльный луч солнышка, в котором уже не было ничего поэтичного. — Поехали.

И, оттолкнувшись от кровати, пошёл умываться. Пора было смыть с лица следы сна и придать лицу нужное выражение. Маски, везде одни маски, миры меняются, но люди остаются такими же. Но эти мысли я отправил в далекие уголки — заниматься подобным анализом у меня не было ни времени, ни сил.

Холодная вода из жестяного кувшина обожгла лицо, зато моментально освежила, особенно те две струйки, что пробрались прямиком мне за шиворот. Из небольшого зеркальца на меня смотрел парень с мокрыми, светлыми прядями на лбу и слишком спокойными для своих шестнадцати лет глазами. В них читалась усталая решимость водолаза, которому предстоит очередное погружение в мутные воды. Лицо — маска, но вот глаза… глаза всегда сдадут с потрохами. Придётся чаще смотреть в пол, что ли.

Оделся я по-армейски быстро, и поймал себя на мысли, что мне определенно нравится эта «униформа». Да, отдаёт немного казёнщиной, зато студенты в университете кажутся единым целым.

Остался последний ритуал, я протянул руку к полке, в глубине которой стояли двое: мои верные и преданные оловянные солдатики, мои первые големы в этом мире, начальная точка отсчёта армии моих созданий.

— Дежурство продлевается, — прошептал я, почти не двигая губами. — Никого не пускать. — В ответ по полке пробежала лёгкая, звенящая дрожь. Не магия в её активной фазе, а лишь отзвук, эхо установленной связи. Мои молчаливые часовые подтвердили готовность.

Я кинул последний взгляд на моё узкое окошко: внизу уже кипела улица, а где-то за спиной города, в Собачьем переулке, дымилась моя кузница, моя крепость. В пустом желудке гулко заурчало, а позавтракать дома я не успеваю, надо успеть заскочить в булочную перед началом учёбы.

Внезапно в дверь комнаты постучали. Стук был резкий, отрывистый, пожалуй, лишённый даже намёка на учтивость. Не успел я этому удивиться, как за дверью заговорили.

— Алексей… — голос Раисы, обычно такой противный, оборвался на полуслове. Послышалась пауза, в которой явственно угадывалось сдавленное кряхтение и борьба с собой. Потом она прочистила горло и выдавила наружу, будто слова были осколками стекла, — Алексей Митрофанович. Вас Вячеслав Иванович к завтраку просят. В столовую.