Я упрямо ждала, не сводя с них глаз. Минут через двадцать один из демонов, изрядно захмелев от местного крепкого пойла, шумно поднялся изо стола. Шатаясь и что-то бормоча себе под нос, он направился к выходу через полутёмный, узкий коридор, ведущий к заднему двору и уборным. Идеально. В самом зале было слишком много лишних глаз, а вот там, в тени — другое дело.

Я плавно поднялась со своего места, оставив нетронутую кружку на стойке, и двинулась наперерез, рассчитывая траекторию шагов до секунды. Коридор встретил нас сыростью и запахом гнилого дерева. Когда между нами осталось всего пара шагов, и демон уже почти поравнялся со мной, я незаметно щелкнула пальцами под полой плаща, выпуская на волю крошечный, концентрированный импульс магии.

Это был простейший морок отвлечения внимания, которому учат на первых курсах любой ведьминской школы. Ничего криминального, просто лёгкое искажение пространства. Для пьяного глаза этого было более чем достаточно: единственный факел на стене испуганно моргнул, а тень от старой бочки неестественно качнулась в сторону, создавая иллюзию, будто из темноты кто-то прыгнул.

Демон на долю секунды отвлёкся, инстинктивно мазнув взглядом по стене и выставив вперед руку, и именно в это мгновение я с размаху врезалась в его правое плечо.

— Ой, простите великодушно, господин! Ради всего святого, я такая неуклюжая! — испуганно пропищала я самым тонким, глупым голоском, на какой только была способна. Для пущей убедительности я ухватилась обеими руками за отвороты его дорогого камзола, якобы теряя равновесие и увлекая его за собой.

Мои пальцы сработали безупречно, со скоростью атакующей гадюки. Одно мягкое, едва ощутимое, отточенное движение — и тяжёлый кожаный мешочек, крепившийся к его ремню тонкими шёлковыми шнурками, бесшумно скользнул прямо в мой широкий, заранее подготовленный рукав плаща. Я даже успела перехватить его ладонью, чтобы монеты внутри не издали ни единого звука.

— Смотри куда прешь, дура уличная! — брезгливо рявкнул демон, с силой отпихивая меня в сторону так, что я едва не отлетела к противоположной стене. — Развелось тут швали… Руки свои грязные убери от моего камзола!

Я покорно склонила голову, низко кланяясь и пряча торжествующую, хищную улыбку под глубоким капюшоном, и быстро пошла прочь, растворяясь в полумраке коридора. Уже через минуту, тяжело дыша, я стояла в сыром, тёмном переулке за углом таверны, укрывшись от колючего дождя под дырявым навесом.

Рука дрожала, когда я вытащила добычу. Кожаный мешочек был приятно тяжёлым и мягким. Я нетерпеливо развязала кожаный шнурок и заглянула внутрь: в тусклом свете уличного фонаря маслянисто и ярко блеснули крупные золотые и серебряные монеты с чеканкой столичного монетного двора. Здесь было богатство. Здесь было гораздо больше, чем я могла заработать за целую неделю честной, выматывающей работы ведьмой, выслушивая капризы купчих и за копейки снимая сглазы.