Глава девятнадцатая. Плешь
Страница 112 из 144
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава девятнадцатая. Плешь

Страница 112

Опасно. Про это говорили все и всегда, и Мин отнёсся к этому серьёзно. Он расписал:

— идти день, значит уйти можно за день; — пробыть недолго, начать с малого; — мерить себя вдохами, как мерил девять лет; — если вдохи пойдут вниз — уходить сразу.

Последнее он подчеркнул и был им особенно доволен. У него была мера. Не чутьё, не «просится», а число, которое он ведёт с тринадцати лет и в котором знает каждое своё значение.

Мера была надёжная. Она за шесть лет ни разу его не подвела.

Пошёл он в конце апреля, когда сошёл снег и стало видно землю.

Старику он сказал, что идёт за первым корнем на дальние ямы, и это было первое враньё за десять лет, и оно далось ему легче, чем он ожидал.

Он взял на три дня еды и рассчитывал на один.

Плешь он увидел издалека и опознал сразу.

Лес шёл, шёл — и кончался.

Он не редел и не сходил на нет, как сходит лес у болота или на камнях. Он кончался чертой. По ту сторону черты стояло голое: серо-бурая земля, кочки, редкая жёсткая трава пучками, и всё это шло версты на полторы и упиралось в лес с другой стороны.

Мин прошёл вдоль опушки с четверть версты, глядя.

Черта была ровная. Не круглая, не прямая, а неправильная — как бывает неправильно пятно, — но резкая: вот сосна, вот в шаге от неё уже ничего.

Он присел и посмотрел на землю по обе стороны.

Земля была одна и та же.

Он вошёл в полдень.

Первое, что он отметил, — тишина.

Не было птиц. Он стоял и слушал, наверное, четверть часа, и не услышал ни одной, а за спиной, в лесу, они шли обычным весенним ором.

Не было и мошки, хотя стоял конец апреля и в лесу её уже подняло.

Второе, что он отметил, — тяжесть.

Она пришла не сразу, шагов через двести, и была на удивление знакомая: так бывает, когда не выспался и делаешь третий час подряд что-то, чего не хочешь. Ноги пошли хуже. Мысли пошли короче.

Он остановился и записал у себя:двести шагов, стало тяжело.

Он это заметил и не испугался, потому что это было ровно то, о чём говорили все и всегда, и он был готов.

Он смотрел, и он увидел.

Земля была полна.

Он не мог сказать «густа» — густым он называл живое, а тут живого не было вовсе. Это было другое: тяжёлое, ровное, лежащее, и оно шло от земли на высоту колена и выше, и стояло неподвижно, и его было столько, что первые минуты Мин просто смотрел и не мог оторваться.

Он присел и потрогал землю рукой.

Рука ничего не почувствовала. Земля была земля, сырая и холодная.

А смотрение говорило: полно.

Он сел прямо там, на кочку, и стал держать.

Он делал всё, как научился.

Он смотрел на то, что лежало в земле, — и одновременно помнил себя: вот я, вот руки, вот дышу, вот кочка подо мной сырая.

назадназад
1 ... 110 111 112 113 114 ... 144
впередвперед