Глава девятнадцатая. Плешь
Страница 113 из 144
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава девятнадцатая. Плешь

Страница 113

Обе вещи разом, и обе целиком.

И оно встало сразу.

Он даже растерялся: у него это никогда не вставало с первого раза, всегда рвалось на первых двух-трёх попытках, и он привык тратить на разгон четверть часа.

Тут встало.

Он стал считать вдохи.

Десять. Двадцать. Он ждал срыва на седьмом, потому что дольше семи он не держал ни разу за всю жизнь.

Тридцать.

На тридцати он чуть не сбился от того, что подумал про тридцать, — и удержал, и пошёл дальше.

Сорок один.

Он разжался сам, потому что затекла спина.

Он сидел на кочке и не двигался.

Сорок один.

Его лучшее было двенадцать, и то в тишине, на своей осыпи, в самый лучший день, и это было четыре года назад, до того как он потерял четверть после трёх суток. С тех пор он держал семь, редко восемь, и уже начал думать, что двенадцати больше не будет никогда.

Сорок один.

Он попробовал ещё раз, чтоб проверить.

Тридцать восемь.

Ещё раз — сорок четыре.

Он проверил четвёртый раз и получил сорок, и на этом перестал проверять, потому что четырёх раз довольно, а он и так знал, что не ошибается: он мерил эту меру шесть лет и в ней не путался.

Он встал, прошёлся, посмотрел кругом.

Тяжесть никуда не делась. Ноги были ватные, в голове было пусто и глухо.

Он это отметил ине связал .

Он объяснил тяжесть тем, чем объясняли её все: место дурное, всякому тут тяжело, и он не исключение. Тяжесть была снаружи. А число было изнутри, и число росло.

Он остался на вторую ночь и на третью.

Он не собирался, у него была еда на три дня как раз на случай непредвиденного, и она пригодилась.

Ночевать он уходил в лес.

Он вышел за черту в первый вечер, когда стало смеркаться, отошёл шагов на триста и стал устраиваться, и первое, что заметил, — что лес стал тише.

Не звуком. Птицы орали, как орут в апреле.

Он посмотрел на сосну, у которой сел, — просто так, как смотрел всю жизнь на всё подряд, — и сосна дала мало. Он видел, что она живая, и всё; ни ступеней, ни оттенков, ни разницы между этой и той, что в трёх шагах.

Он посидел, глядя на неё, и объяснил.

Сумерки. Он весь день просмотрел на одно и то же, у него глаз устал, как устаёт от долгого счёта. Ночь пройдёт — отойдёт.

Он лёг и заснул быстро.

Второй день он не заметил, как прошёл.

Он сел на кочку до света и разжался, когда солнце стояло уже низко.

Он не ел с вечера. Он вспомнил про еду, когда стал собираться на ночёвку, и вспомнил без всякого сосания под ложечкой: просто подумал, что не ел, и удивился.

Он этому обрадовался.

Он всегда считал помехой то, что тело просит: ест, мёрзнет, устаёт, тянет спать. За девять лет он приучил его к тому, чтобы просило пореже, — и вот, наконец, оно, кажется, перестало вовсе.

назадназад
1 ... 111 112 113 114 115 ... 144
впередвперед