Глава пятнадцатая. Котёл
Страница 90 из 144
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава пятнадцатая. Котёл

Страница 90

— Пусти. Мне надо. Я на середине.

— Спи.

— Ты не понимаешь. Я никогда так близко не был. Если я сейчас усну, оно уйдёт.

— Уйдёт.

— Так пусти!

— Нет, — сказал старик.

Он его возненавидел.

Это было первое настоящее, острое, живое чувство, которое Мин испытал с тех пор, как у него пропали родители, и оно было к единственному человеку, который его кормил.

Он лежал и ненавидел его подробно.

Он думал, что старик глуп и что глупость его не безобидная, а такая, которая мешает. Что он полвека собирал траву и не научился объяснять ни одной вещи. Что он держит его тут за работника и боится остаться без рук. Что он ничего, ничего не понимает и понять не может, и оттого хватает за шиворот то единственное, чего сам никогда не имел.

Он додумал до конца и решил, что уйдёт.

Не сейчас — сейчас он и до двери бы не дошёл. Весной. Он даже прикинул куда: в Кривой Брод, там мясник на синем, там есть у кого спросить, там люди, а тут восемь лет одна и та же трава и один и тот же старик, который ничего не знает.

Он лежал и складывал это, и оно складывалось само, и каждый следующий довод был злее предыдущего.

Он додумался до того, что старик его тогда, на тропе, взял не по доброте: ему нужны были руки, он сам сказал. Восемь лет за еду и угол — и ни одного объяснения, ни одного слова, которое стоило бы запомнить.

Он додумался до того, что старик его боится: потому и держит, потому и не пускает.

Он додумался и до того, что старик, может, и не глуп, а просто не хочет отдавать, — и вот на этом остановился, потому что даже в том состоянии понимал, что это уже неправда.

Он поискал ещё чего-нибудь и не нашёл.

Тогда он повернулся к стене и заснул.

Старик просидел рядом всю ночь. Мин узнал об этом на следующей неделе, случайно: он проснулся среди дня и увидел, что лавка стоит не там, где стояла, а придвинута к его постели, и на ней сидят, и сидят давно, потому что там лежала работа — корешки, нож и тряпица.

Он посмотрел на эту лавку и не почувствовал ничего.

Чувства к нему вернулись позже, вместе со смотрением, и вернулись не разом.

Проспал он полторы суток.

Проснулся оттого, что старик его тряс, и первое, что почувствовал, — что не может поднять голову. Второе — что всё тело болит, ровно и везде, как будто его долго били.

Он сел с третьей попытки.

Из носа сразу пошла кровь, и старик молча подставил тряпку.

Есть он не мог два дня: желудок не принимал, и брало только жидкое. Руки тряслись неделю, и мелкую работу — насторожку, узел на волосе — он смог делать только дней через десять.

Смотрение отвалилось начисто.

Он проверил на второй день, испугался и проверил ещё трижды. Пусто. Ни ступеней, ни густо, ничего — как в ту зиму под навесом, когда он умирал с голоду.

назадназад
1 ... 88 89 90 91 92 ... 144
впередвперед