Волк дернул ухом. Бинт на лапе немного присох, пришлось смочить его и осторожно отсоединить. С замиранием сердца я убирала ткань, боясь увидеть воспаление и гной. Пока глаза судорожно метались вдоль поджившей, немного припухшей раны, с черной трещиной рубца, сердце не стучало. Лапа кое-где была влажной, но без сладковатого запаха.

Пока я нюхала лапу, разглядывая ее со всех сторон, заметила одну из ворон, подошедшую близко и с любопытством смотрящую на меня и на лапу. По первым признакам рана выглядела неплохо. Я выдохнула.

— Кажется, он в порядке. — Пояснила я вороне, та запрыгнула ко мне на колено, и я погладила ее тыльной стороной ладони, так чтобы не трогать руками, пока те чистые, мне еще предстоит обработать рану.

Убрав сухой тканью сукровицу, я решила все же присыпать в одном месте, где отошла корка золой. Совсем чуть-чуть.

— Я подую! Только не дергайся! — Пообещала я, занервничавшему волку.

Едва присыпав рану, я начала изо всех сил дуть и, возможно, озадачила волка, потому что тот перестал елозить и вскоре подсунул мне под плечо свою голову здоровенную, чтобы я его погладила.

— Молодец, молодец.

У меня оставалось кое, какое мясо, я предложила его волку, но тот не захотел есть. Я его понимала. Мне тоже не хотелось. Только пить. Отдала мясо птицам. Напоила его, заварила себе чай из трав и после того, как рана немного подсохла, снова забинтовала ее и наложила шину.

Подтащив медвежью шкуру, я улеглась рядом с задремавшим волком и, накрывшись черным плащом, отключилась. Меня снова зазнобило и, наверное, поднялась температура, но рядом с ним было легче. Теплая шерсть, размеренное дыхание и стук сердца. Уже почти заснув, я почувствовала копошение вокруг меня, кто-то из волков пристраивался рядом и, так как, места в избе было очень мало, ему это с трудом удавалось, но еще один волк явно влез, втиснувшись между мной с пациентом и печью.

Птицы в этот раз не стали устраивать истерику и, пробежавшись по волкам, которые относились к ним теперь гораздо терпеливее, пристроились рядом, одну я точно чувствовала на своей макушке, с которой та сползала, скользя по голове своими лапками. Я даже в какой-то момент начала раздражаться, потому что у той все не получалось нормально устроиться, но в итоге она перестала возиться, до того как я разозлилась и согнала ее с волка и своей головы.

Таким нехитрым способом, под плащом, облепленная живностью со всех сторон я так согрелась, что пропотела. Сон, правда, был урывками. Я то просыпалась, то снова засыпала. Живность сменяла друг дружку на посту. В основном у птиц была передислокация. Благодаря тому, что дверь была открыта, прохладный вечерний воздух, немного поубавил жары в нашем гнезде.