14
Короткие ногти, крепкие длинные пальцы, красная тряпка разодранной юбки обхватила стальной клинок и стерла с него кровь. С тихим вжиком меч зашел в ножны, вслед за ним, член нырнул в ширинку.
Пнув ногой, отсеченную кисть, сытый шакал свистнул своего коня и когда тот приблизился, обходя осторожно, усеянную трупами землю, легко запрыгнул на него. Так, легко, словно за спиной не остается мертвая тишина и пропитанная кровью земля.
— Долго ты. — Вытащив изо рта веточку, которой ковырялся в желтых зубах, заметил один из ждущих. Его внешность с жидкими рыжими волосами была менее примечательной, чем у припозднившегося.
Широкие плечи, узкая талия, крепкие ноги, длинные белые волосы, собранные в высокий хвост и заплетенные на висках в тонкие косички. Красивые черты лица, уродовали цепкие злые глаза.
— Упрямая дрянь попалась. — На лице растянулась самодовольная ухмылка, а потом язык скользнул по нижней губе, слизывая кровь из раны.
— Моя визжала как свинья, пока я не свернул ей шею. — Наклонившись, рыжий откинул крышку вытянутого сундука, стоящего на телеге, почти пустого, и его припозднившийся товарищ, швырнул туда несколько мешков с монетами и мятое серебряное ожерелье. Крышка глухо хлопнула, когда ее снова закрыли. Рядом стояло еще несколько таких сундуков, а сбоку от них, наваленные стопкой шкуры.
— А мы думали, это ты так орешь, пока кончаешь.
— Пошел ты. — Процедил рыжий, отворачиваясь, пока его дружки драли глотки хохоча.
Этот смех был единственным, что звучало в онемевшем лесу. Из сгущающихся сумерек леса, отделился сотканный из той же тьмы силуэт вороны. Облетев затихшие навечно дома, птица села на одну из крыш, а потом слетела вниз, заметив через разбитое окно, забившегося в пустую кадушку ребенка.
Ворона увидела его, и гогочущий шакал, нахмурившись, умолк. Обернулся назад, но они уже достаточно отъехали, чтобы возвращаться и выколупывать какого-то щенка из банки. Поэтому рыкнув на приятелей, чтобы те заткнулись, он натянул поводья и пришпорил коня.
Рвущийся крик застрял в груди. Ворона взмыла вверх и уже намеревалась приземлиться к ублюдку на плечо, когда я отдернула руки от печати, разрывая контакт и открывая глаза в ночном лесу рядом с домом.
Тяжелые, натягивающие нутро, как струны спазмы, скрутили тело. Липкий ледяной пот стянул кожу. В горле встал непроглатываемый ком. С трудом держась на ногах, я отошла на несколько шагов от дома и меня вывернуло в кусты. В ушах тянуло и звенело, горло, нос и желудок драло словно когтями. Я не сразу поняла, что плачу. Казалось, еще один такой спазм и я вывернусь наизнанку.