Стало немножко смешно и уже в целом не так тяжко. Нервно хихикая, я поднялась на ноги, я решила пробираться сквозь заросли на четвереньках, потому что пока ползала по сгоревшей избе, заметила, что понизу, колючек меньше, но пробираться на четвереньках не пришлось, потому что как только я встала, появился волк. Весь исцарапанный и в крови. При виде него, подступил ком в горле и я не знаю, когда у меня закончится слезный резерв, но я снова заревела.

Мой пациент продрался ко мне сквозь все эти колючки, сам весь исцарапанный, но живой. Я даже не сразу смогла забраться к нему на спину, потому что ревела в голос и уворачивалась от его попыток облизать мое лицо и руки. Наконец, наревев уже столько слез, что хватило бы затушить пожар, я забралась к нему на спину, вместе с этой проклятой печатью, и остаток дня мы пробирались сквозь заросли обратно, я, как могла, отодвигала от него кусты, а он, вздергивая морду вверх, шел словно белый волнорез сквозь море нашей общей боли, вынося меня из этого проклятого места.

11

11

— Мам… — Щеки коснулась теплая ладонь с запахом пластилина. — Барсика стошнило на папин портфель. — Громко прошептал мне на ухо сын.

Стало смешно, и от его дыхания немного щекотно.

— Барсик не любит папу. — Продолжал делиться секретами сын. — Не дает гладиться и бабушку тоже больше не любит. Он, наверное, тоже по тебе скучает.

Сын всхлипнул и прижался ко мне.

— Просыпайся скорее… — Послышался тихий всхлип и шмыг.

Ту тьму, в которой я находилась, затопила боль и горечь, а желание вырваться из нее и обнять сына стало настолько сильным, что в висках зазвенело. Пока сын не заговорил, я ничего не помнила, ни кто я, ни где я. Слышать его голос было чем-то естественным и нормальным, но как только он спросил, когда я проснусь, а я не смогла этого сделать, покой, как ветром сдуло. Я хотела проснуться, дергалась, пытаясь открыть глаза и преодолеть физическое оцепенение тела, которого не ощущала, но ничего не выходило.

Послышался голос Влада, и я застыла, прислушиваясь к его словам. Голос явно был где-то в коридоре, я почувствовала, как сын спешно сполз с кровати, потому что я больше его не ощущала. Кажется, он разговаривал с врачами, но я ничего не могла разобрать, пока он не зашел в помещение, где я находилась, и не напомнил Теме, чтобы тот не лез на кровать.

— Почему мама не просыпается? — После непродолжительной болтовни, которая немного отвлекла, спросил неожиданно сын, в голосе явно были слезы.

— Ее вороны унесли.

Ответ Влада окатил меня ледяной водой, и я очнулась, резко, словно из ледяной проруби вынырнула, причем мне показалось, что я не дышала все это время, потому что дыхание рывками вырывалось из груди.