Оставаться тут у меня не было никакого желания, но и бежать обратно тоже. Вдруг там этот черный черт. Встав на цыпочки, я попыталась увидеть, есть там кто-то за кустами, но моего роста было недостаточно, совсем чуть-чуть не хватало, чтобы увидеть что-то вдали.

Другого выхода не оставалось, но мне пришлось, взять одно из бревен, ставшее уже не просто теплым, а горячим и, подтянув его вбок, попытаться встать на него. Как только я его сдвинула, я увидела длинную черную прядь волос и золотую цепочку. Меня затошнило. Спазм сдавил желудок, и меня едва не вывернуло. Я отошла чуть в сторону, сгибаясь в три погибели и замечая, какая черная у меня юбка.

Наверное, одна только выдержка, которая металической рукой покоилась где-то в глубине меня, не позволила мне свалиться в бесполезную истерику. Несмотря на все мракобесие, которое происходило со мной в лесу, в нем все же была логика. Все эти дни, я не ходила к вечному дереву, к мертвому озеру, потому что не хотела втягиваться в маховик прошлого и решила найти людей. Какие-нибудь деревни, чьи-то же дома мы обнесли с воронами, я хотела сбежать из этого леса, но вместо этого я блуждала во снах, в поисках выхода из леса и в поисках сына.

Меня все же стошнило. Когда меня перестало выворачивать наизнанку от запаха и ощущения, что тут кто-то помимо меня присутствует, я поняла, что я не выйду отсюда, пока не найду печать. Я осознала это ясно как белый день.

Меньше всего на свете, мне хотелось нырять в это пепелище, чтобы найти печать, но иного выбора не было. Слезы снова побежали по лицу, застилая глаза. Блевать было уже нечем и стараясь не оттягивать неизбежное в долгий ящик, я оттащила одно бревно, за ним еще одно и еще. По мере того как я ковырялась в этом могильнике, дым исчезал и запах тоже. Когда вся зареванная я, наконец, нащупала печать, не было ни дыма, ни запаха, тот больше стоял у меня в воспоминаниях своим мерзким отзвуком, а земля была остывшей и сырой, ко всему прочему пошел мелкий дождь.

Достав тяжеленную, в саже измазанную печать, я плюхнулась на землю и заревела в голос, чувствуя ее тяжесть на себе. На мой вой вдали раздался волчий вой, а вскоре послышался вороний крик. Я решила, что мне показалось, и продолжила реветь, но уже не так громко, а вскоре ко мне прилетела ворона и так истошно заорала, что я подскочила на ноги. Орала она, судя по всему не мне, а свои сородичам, которые начали слетаться со всех сторон ко мне и орать.

Еще никогда я не была так рада их всех видеть. Вся черная от сажи, лицо, скорее всего, тоже черное, я улыбалась им и хотела погладить, но обниматься, конечно, со мной никто не стал, все только носились вокруг и орали. Удивительно, но никто на меня не нагадил. Я заподозрила, что делают они это все же специально.