Какое-то расстояние я проползла на заднице, смотря в ту сторону, из которой бежала и, боясь увидеть черного коня и его всадника, но сколько я не крутилась, елозя по пепелищу, никто не появлялся. Я еще какое-то время крутилась из стороны в сторону, глотая горький воздух и чувствуя вязкую слюну во рту, а потом сквозь свое шумное дыхание и стук колотящегося сердца, начала прислушиваться, но сделать это было трудно, меня всю колотило и кроме самой себя и своего дыхания ничего услышать не выходило.

Наконец, я немного успокоилась, достаточно, чтобы понять, что ни единого звука кроме моего дыхания и стука сердца у меня в ушах и нет. Я как будто попала в мертвый безвоздушный вакуум, где была только я, а потом, вдруг неожиданно, мне показалось, что я сижу на дне могилы.

Я огляделась вокруг, никакой ямы, но у меня было четкое ощущение, что я в свежевырытой могиле, на самом дне и подо мной деревянная крышка гроба. Новая разновидность ужаса, медленная, наползающая на меня мокрым ледяным одеялом, обняла мои плечи. Я видела, что я окружена кустами, но я чувствовала, крышку гроба под собой. Мне было настолько страшно, что оцепенев, я не сразу решилась, посмотреть на то место, на котором стояли мои колени.

Когда я, наконец, решилась, то там не было никакой крышки, просто черный пепел, почему-то еще теплый, словно он только недавно отгорел, но этого не могло быть, потому что наврятли я так уж далеко отбежала от дома, я бы увидела пожар, но вопреки всему, земля подо мной была теплая. Я коснулась ближайшего бревна, то было еще горячим.

Я бы вскочила на ноги и бросилась бежать дальше через кусты, но дернувшись, я не смогла встать. Ноги отказали.

— Господи боже… — Я попыталась вытереть лицо руками, стереть слезы и поняла, что размазала что-то по лицу. Все руки были черными от сажи.

Вторая волна истерики медленно подступала к груди, сбивая и сдавливая дыхание, но вместе с ней, поднималась и злость.

— Как меня это все заебало! — Прорычала я сквозь слезы, обтирая лицо чистым рукавом.

Кое-как мне удалось подняться на ноги. Запах горелой плоти, становился все более навязчивым, хотя нигде даже дыма не было. Стоило о нем подумать, как он появился, словно я его у диджея заказала, начиная окутывать тот небольшой пяточек, который был окружен терновыми кустами.

Это был дом. Встав, наконец, на ноги и посмотрев на пепелище, я поняла, что это сгоревший дом. Черные обугленные бревна, были навалены друг на друга, что-то сгорело дотла, но не все, что-то вполне себе еще сохраняло целостную структуру. Господи, я свалилась в самый центр этого могильника. Почему-то я не сомневалась, что кто-то тут умер.