Время замедлилось, запели плечи лука, и до того как зазвенела еще скрипящая тетива, я сорвалась с ветви и поймала стрелу. Меня ею прибило к его плечу.
29
Спящие птицы встрепенулись и галдя, взлетели над макушками сосен, а когда мой голос сорвался на хрип, нырнули в него, падая пернатыми снарядами ко мне и крича. Если бы только их крик заглушил его тихое, хриплое «нет», застрявшее в моих ушах так же плотно, как стрела в птичьем теле.
Я пыталась зажмуриться и вернуться. Напрягалась, сжимала кулаки и зубы, представляла лес, ворон там, рядом с ним, но ничего не увидела, кроме корчащейся от боли самой себя на дне той грязной лужи, полной костей и железа, в которой я очнулась.
Увидев себя со стороны, я ненадолго отвлекалась, не поняв, что я вижу. Волосы, черными корнями расползлись по дну озера и впились в его мягкий грунт, оплетая кости покойников и ржавый металл. Из-за них я не сразу смогла подняться.
Барахтаясь в грязи и костях, я перевернулась на колени и потянула грязными руками, свои грязные волосы из земли. Вытащить до конца я их не смогла, но на то, чтобы сесть, мне хватило. Можно было бы поднажать и вытянуть их до конца, но мне нужны были силы, на другое. Развернувшись к дереву, я запрокинула голову, к его подпирающим небосвод рукам.
— Верни меня туда! — Попросила я его, стоя на коленях в грязи. — Верни меня к нему!
Ком собирался в горле, я смотрела на ту самую ветку, на которой птицей просидела столько времени.
Конечно, ничего не произошло, но я не могла поверить. Мне казалось, нужно просто найти какой-то способ, но ничего не приходило в голову. Я закрывала глаза, жмурилась, представляла его, как он пытается приподнять повисшую воронью голову, тот последний миг, который я запомнила. Но ничего не получалось, ничего не выходило, кроме как расцарапать себя изнутри еще сильнее.
— Верни меня к нему! Верни меня!
Время, снова забыв о том, что должно лечить, растянулось в тугую резину, обмотавшуюся вокруг моего горла петлей. Я задыхалась. В какой-то момент мне показалось, что я горю, стерев пелену слез грязными руками, я посмотрела на свои руки. К моему удивлению, кожа не лопалась от пузырей. Со мной все было в порядке, горела я изнутри, расползаясь трещинами на осколки.
Я пыталась взять в себя в руки, смотрела на себя множеством вороньих глаз, пытаясь спрятаться от чувств, в их телах, но боль возвращала меня обратно. Я даже пыталась пристыдить себя, чтобы не выть прикусила грязный кулак, но ничего не помогло, даже рвотный спазм не отвлек.
Я попыталась подняться на ноги, но не смогла. Колени подгибались, и единственное, на что меня хватило это выбраться из костей и грязи, в которые я проваливалась, и доползти до корней, чтобы лупить по ним кулаками и требовать вернуть меня обратно. Немного помогла боль от содранных ногтей, которыми я царапала дерево.