Я чувствовала себя кораблем Тесея, а Владу его прежней версией, но попытка разделить нас вызывала стойкое внутреннее сопротивление, в итоге сидя в теплой воде, которая к вечеру нагревалась сильнее, я не могла найти ответ, кто она, кто я и где начинаюсь я и заканчивается она? Мне не нравилась она, я не нравилась ей, но как можно не нравиться самой себе?
По итогу все эти размышления не давали ничего кроме усталости от неизменного тупика в который я упиралась и раздражения, потому не став углубляться в кроличью нору размышлений слишком глубоко, я расслабилась, чувствуя как волосы в воде ласкают тело и оставаясь на грани сна и дремы, подавляя сопротивление не заснувшего разума, почувствовала как медленно сознание переключается на чужие глаза.
Легко, словно освободившись от тяжелого доспеха, я впорхнула в птичье нутро, ощущая ее непривычное для меня строение тела и тесня уступающее мне сознание. Самостоятельно увидеть себя ее глазами оказалось не просто, но прорвавшись сквозь мглу восприятия, я снова увидела себя со стороны. В этот раз мои глаза были закрыты, так словно я сплю, но я знала, что это не сон. Сердце сильнее забилось в груди и я заволновалась, немножко паникуя от того, что делаю это фактически осознанно.
Птица сорвалась с места и полетела, но, не справившись с волнением, я вернулась в свое тело, чувствуя, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Постепенно паника улеглась и я не заметила, как наступила ночь.
Горячая вода превратила мое тело в разваренный капустный лист. Не хотелось надевать на себя грязную одежду и забираться на линяющих волков, но и на своих двоих добираться до дома, было лень да и дорогу я без них все равно не найду, потому пришлось и одеться и на волка забраться.
По дороге домой, я прокручивала в голове ощущения от случившегося. Никакого сопротивления со стороны животного, скорее моя собственная паника, помешавшая мне, но что бы я тут не видела, я все равно с трудом могла поверить, что такое может быть в реальности. Даже если эта реальность сумасшедшая.
Дома, забравшись в постель и заснув, я словно разделась. Освободившись от тела как от пут, я пол ночи летала с воронами по лесу. Стая так громко и восторженно кричала, что я, точнее мое тело от этого крика начало просыпаться, пришлось радоваться подальше от дома.
Мы облетели все окрестности, я явно что-то увидела, что привело меня в восторг, но проснувшись я не смогла вспомнить что именно, потому что по привычке начала спорить сама с собой, доказывая себе, что это был просто сон.
4
Меня беспокоило то, что я никак не могла вспомнить, что вызвало у меня такую радость во сне. Что я такого увидела в нем. Сколько бы я ни ломала голову, извлечь воспоминание из памяти не выходило. Единственное, что отпечаталось в памяти ощущение свободы и восторг полета, смутные образы леса и поля где-то далеко за ним, но больше ничего.