Периодически на таких прогулках я находила что-то полезное. Например, недавно нашла чей-то шлем. К счастью головы владельца в нем не было и тот не плохо держал воду. В итоге славный шлем, стал у меня славной кастрюлей.

Головной убор был серебряным и тяжелым, внутри остались ошметки подклада, но я все оттуда выдернула и помыла. Варя в нем суп из черемши, я приправила его чувством собственного самодовольства от своей оригинальной идеи.

Еще я находила стрелы, но что с ними было делать, не понятно, но мне нравились наконечники и я их собирала. Не знаю для чего.

В один из дней, блуждая вместе с волками вдоль ручья, мы ушли дальше чем обычно и набрели на склон, где ручей превращался фактически в водопад, который заполнял небольшие естественные ванны, при виде которых я не иначе как на крыльях слетела со спины волчицы.

Каменные глыбы, за многие века размыла вода и кое где образовались углубления способные вместить человека. Место было опасное, если поскользнуться, то до земли лететь метров пять, собирая удары от выступов, но если спускаться осторожно, то вполне можно было добраться до земли, но мне это было не зачем делать, добравшись до самого комфортного углубления, я быстренько стянула с себя одежду и забралась в воду.

Рядом приземлилась ворона, но я от нее отмахнулась и она, отпрыгнув села чуть подальше. Расслабившись в теплой воде, я не заметила, что разглядываю сама себя со стороны. Узкие ступни и тонкие щиколотки, аккуратные коленки и обнаженную грудь, проступающие сквозь воду темные соски, плечи, острые ключицы и лицо. Я настолько не заметила, как переключилась на ворону, что шарахнуло меня осознанием, что именно происходит, только тогда, когда я увидела такие же черные как у Влады глаза на своем лице.

Испугавшись, я подпрыгнула на месте и наклонившись попыталась разглядеть свое лицо в расходящейся кругами воде. Когда рябь немного улеглась, я успокоилась, увидев человеческие глаза на своем лице.

Ворона сидела на месте и продолжала смотреть на меня. Спустившись под воду, так что над водой остался только нос и глаза, я тоже смотрела на нее и думала о том, что в краткий миг перед тем как я поняла, что это мои глаза заволокло чернотой, мне показалось, что я разглядываю Владу.

Я продолжала считать ее чем-то отдельным от себя, хотя с каждым днем все больше чувствовала, что мое нынешнее Я, это ее продолжение. Тем не менее интегрировать ее в себя мне было трудно и в голове вертелась мысль о корабле Тесея.

Согласно мифу, корабль, на котором Тесей вернулся с Крита после победы над Минотавром, афиняне хранили в порту долгие годы. Чтобы корабль не сгнил, они постепенно заменяли старые доски новыми. Суть парадокса в том, что в какой-то момент все исходные части корабля оказываются заменены. Возникает вопрос: является ли это судно тем же самым кораблем (кораблем Тесея) или уже совершенно новым? А если бы из старых досок собрали второй корабль, то какой из них был бы настоящим?