Держа меч за ножны, он какое-то время рассматривал плюху на рукоятке и своей руке, а потом перевел подозрительный взгляд на меня. Вероятно, к этому моменту он достаточно протрезвел, чтобы вернуть себе контроль над воронами. Глаза затянуло вороньей тьмой, он попытался дотянуться до меня, я чувствовала это, но у него ничего не вышло. До того как он еще чего не заподозрил, я вылетела в окно и смешалась со стаей, слетевшейся на его призыв.
На всех прибывших он смотрел очень подозрительно, но нас было столько, что попытки найти экзистенциальную истину или хотя бы меня, провалились и, потерев глаза, он запрыгнул на коня, не став дожидаться своих выползающих из кабака напарников, вернулся в замок.
26
Он вернулся в замок и, наконец, занялся делами, а до меня совершенно неожиданно и резко вдруг дошло, что ни разу до этого, я ничего не могла сделать, я могла только наблюдать, теперь же я была частью прошлого, которое наблюдала, настолько что могла что-то съесть и кого-то обгадить. Поняла я это, когда он не прекратил искать меня среди ворон, даже спустя неделю.
Я старалась лишний раз не попадаться ему на глаза, но держать себя на расстоянии оказалось очень сложно. Я буквально по инерции летела к нему, останавливая себя порой в метре от его плеча. Постепенно он начал узнавать меня среди ворон и пытался подзывать к себе, обещая, что не тронет, но я делала вид, что не понимаю, и старалась вести себя как обычная ворона.
Особым испытанием стала ночь. Его, как и меня мучали кошмары. Я не знаю, где он держал те печати, что присвоил, но ночь для него превращалась в муторный марафон кошмаров. Он метался в постели, сжимал кулаки, что-то мычал, иногда звал Владу. Я хотела улететь, потому что слушать это было невыносимо, но не могла оттолкнуться от подоконника, чтобы взлететь, когда слышала его голос.
Почти каждую ночь он рывком просыпался, наливал себе бокал вина и либо снова шел спать, либо сидел в кресле до утра. В одну из ночей, заметив меня на подоконнике, он попытался подманить меня горстью орехов, но я отвернулась. Я ему не собачка, орехи с его барской руки трескать.
Следующие несколько дней, я прочесывала лес, в поисках озера и своего дома, а когда вернулась, увидела, как он пытается вытрясти из мальчишки и его немой матери информацию о том, где настоящий принц.
Несчастная беззвучно открывала рот и заливалась слезами, что-то пыталась объяснить жестами, а ребенок, когда он тряхнул его за шиворот, намочил штаны, чем завершил безуспешный допрос. Отшатнувшись, Алекс оставил ребенка в покое и выскочил в коридор.