Жизнь королевства бурлила, оскорбленные кабаны слали угрозы, советники нервничали, ведь одно дело владеть печатями, а другое владеть армией, готовой отдать жизнь за своего короля, но такая, как и прежде, состояла только из волков, вороны, лошади и олени формально покорились, но фактически…фактически все было неясно, потому что с возвращением вороньей бабки король резко замолк и, присутствуя за столом совета, фактически отсутствовал, смотря куда-то в пустоту и не участвуя в дискуссиях.

Советники тревожно переглядывались между собой, задавали королю вопросы, тот коротко и односложно отвечал. Наблюдать за ним становилось пыткой. Он пытался прятаться, в делах, которые совершенно не волновали его.

Замечая меня, немного оживлялся, подзывал к себе орехами и ветчиной, но есть с его рук, словно я и правда животное, я не собиралась, хотя, конечно, дело было совсем не в этом, просто я не хотела подкреплять его догадки, поэтому уносила ноги подальше и пряталась от него, пока тревога и тоска не возвращали меня обратно.

В один из дней я стойко решила, что улечу и больше не вернусь, смотреть, как он существует, мне не хотелось, а этот кошмар не заканчивался, я уже хотела к своим волкам, домой. Ко всему прочему я периодически чувствовала себя в холодной воде озера, но очнуться, словно меня сковал не проходящий сонный паралич, не выходило.

Отвлекая себя от мыслей о волчьем короле, я ломала голову, почему сейчас все изменилось, почему он видит меня, и я могу влиять. У меня было всего две версии на этот счет. Либо это связано с короной, либо с тем, что я, наконец, признала, что Влада — это я. Либо и то и другое одновременно. Ну, либо ни то ни другое.

Вариант с Владой мне казался более вероятным, просто, потому что теперь я чувствовала себя иначе. Трудно само́й себе сформулировать, как именно иначе, но я будто обрела плотность, вынырнув из фантазий о себе и обнаружив себя настоящую. Возможно, поэтому, летая в вороньей шкуре, я так ярко чувствовала свое тело в озере мертвецов.

Ни разу, наблюдая прошлое, я не могла в нем присутствовать, и ни разу я не чувствовала свое тело, теперь же я чувствовала его и заново знакомилась с обнаруженной собой. Благо тут у меня было достаточно времени, можно было смотреть, как Алекс умирает, и знакомиться с собой. Главное — не сойти с ума.

— Влада… — Хрипло дыша, он метался в бреду, а я собиралась с силами, чтобы убраться из его спальни, но у меня было стойкое ощущение, что стоит мне оторваться от подоконника, как я камнем полечу вниз.

Не знаю, разобьюсь ли я, но сердце мое, разбитое вдребезги, осколками валялось где-то у его кровати. Я обещала себе, что улечу. Плевать мне, найду я озеро или нет, вернусь к себе или нет, но я улечу, потому что находиться рядом с ним было невыносимо.