Ярость разбирала меня во сне, и наяву, и я никуда не могла ее выплеснуть. Она словно разъедала кожу. Алекс, лишивший ворон гнезда…я ненавидела его и несмотря на это понимала… Понимала его как никто, потому что я не знала, что мне делать с этой злобой. Хотя возможно, все это было не мое! Это все Влада! Это ее чувства! Это она такая злая! Не я!

Может быть, это подселенец какой-то, а я одержимая, и теперь чужая злоба съедает меня!

— Не я, не я, не я! — Шептала она мне на ухо, обдавая лицо прохладным дыханием ветра.

— Это она, она, она!

— Да заткись ты! — Рявкала я в пустоту, пугая уже дерганных волков.

— А я не такая! — Тихо подкравшись ко мне со спины, пока я набирала воду из ручья, шептала она мне на ухо. — Я не такая! Я добрая! Я не такая!

Я буквально чувствовала ее дыхание у своего уха, от него по шее бежали мурашки, а когда резко оборачивалась, чтобы отмахнуться от нее, между ветвей разносился ее ехидный смех и вороний крик.

Вороны меня и злили, и манили одновременно. Хотелось как Алекс, вскинуть руку и запустить в одну из них стрелу и в то же время хотелось прикоснуться к ним. Я чувствовала непреодолимую тягу к ним, но между ними и мной, была эта проклятая ведьма!

Черная и смеющаяся, нападающая на меня и постоянно с издевкой твердящая: Я добрая, я добрая. Я хорошая!

Я отмахивалась и кричала, пыталась поймать ее, но даже если у меня это и получалось, боль от всех ударов, доставалась мне одной

— А сама то! — Злилась я. — Сама то ты не такая?! Я добрая, а ты трусливая! Испугалась его любви!

Я громко рассмеялась, а она отвесила мне пощечину. Словно два врага мы набрасывались друг на друга с такой яростью, что я у меня все тело ломило от ударов. Обезумевшая, с нечесаными волосами, с ссадинами по всему телу, появившимися оттого, что я дралась с ней во сне и билась об стены и печь, а еще умудрялась царапать саму себя.

Я слышала ее днем и видела ее ночью в своих снах. Словно трикстер, она менялась со мной местами, доводя до крайней точки бешенства, которая достигнув пика, наконец, взорвалась и множеством осколков разлетелась в стороны.

Подкошенная этим взрывом, больше напоминающая чудовище, чем человека, я свалилась у ручья, чувствуя, как по израненной руке бежит прохладная вода, а частицы меня, достигая ворон, впиваются в их тела. Я почувствовала круглые бока планеты. Множество тончайших нитей натянулось, как только осколки достигли птиц.

Знакомый звон натянутой струны между висками нарастал, мне казалось еще немного и все будет кончено, кто-то моими руками, упрямо подтягивал колки, пока натянутая между висков струна, наконец, не лопнула и я не распахнула множество вороньих глаз одновременно, смотря через них на мир, в который пришла.