Еще немножко поревела из-за сыра и хлеба, точнее, я не ревела, я просто ела бутерброд с сыром и стирала бегущие ручьями слезы, но страдала я недолго, любопытство взяло верх, и я снова вернулась в деревню.

Не так далеко было еще несколько деревень, но я не хотела отвлекаться и вовлекаться в чужую, не имеющую для меня значения жизнь. Все равно все мои попытки добраться до людей провалились. Лес не пускал, и я просто блуждала кругами вокруг дома, пока не приходила обратно, но теперь мне вдруг остро захотелось понаблюдать за людьми.

Мне стало любопытно, но не потому что мне есть дело до этих людей, а потому что я знала, всем своим существом остро чувствовала, что мне нужно идти к озеру, и не хотела этого делать. Ноги сами несли меня к озеру, но я разворачивалась на полпути и возвращалась домой. Хватит с меня, я устала. Я ничего не хотела знать и видеть. Больше не хотела плакать и вспоминать. Хотелось чего-нибудь понятного и простого. Булок, например, еще и сыра.

Я думала, что отвлекусь на несколько дней, немного потяну время, и сама не заметила, как меня затянула чужая жизнь. Наблюдая за людьми, я попробовала плести корзины, не сразу, но у меня получилось. Корни из земли цеплялись за мои ноги, напоминая о себе, но я стряхивала их со ступней и на черных крыльях улетала к деревне.

Деревенские оказались не менее любопытны, чем я. Когда у людей нет интернета и гаджетов, они еще и очень наблюдательные. Так, мы друг на друга и зыркали какое-то время, пока в лесу не заблудилась чья-то скотина. У одной вдовы любопытная корова отбилась от стада и забрела в лес.

Чего мне стоило сделать так, чтобы бегающие за воронами волки, не пожрали чужую корову…а потом ту, с помощью ворон, которые клевали волков, чтобы те не лезли к корове, гнали буренку обратно и вспоминать не стоит.

Хозяйка коровы, в лес носа не совавшая, носилась вокруг и звала корову. Когда увидела ворон и корову, заохала и запричитала что-то. Я ничего не поняла, но на следующий день, в том месте, где корова лежала, нашлась корзинка с «благодарностями», коих в будущем оказалось еще много.

Это было смешно и интересно, я развлекалась так до тех пор, пока не стала свидетелем, как один мужик свою бабенку на сносях мудохает. Меня такое зло взяло, что только истошный визг, заставил меня остановиться. Я не сразу поняла, что едва не убила мужика. Весь в крови, он прикрывал глаза руками и выл сквозь сцепленные зубы. Если бы он не закрыл рот и уцелевший глаз, то остался бы и без языка, и без зрения.

Отшатнувшись, я оглянулась. Вокруг нас собралась вся деревня, и если бы не люди, я едва ли вспомнила бы о том, что сама человек. С трудом справившись с желанием закончить начатое, я вернулась в лес. Точнее, вернула в лес ворон, но мне потребовалось какое-то время, чтобы вернуться к себе, долгое время я сидела на ветвях и думала, что смотрю на Владу, пока до меня не дошло, что сидящая на порогах ведьма, с черными глазами, смотрящими в пустоту это я.