— Сердце моё! — умилился Фима, потянувшись губами к губам любимой. На присутствующих слуг они быстро приучились не обращать внимания, считая их не то штобы за предмет мебели, но и не так, штобы нет!

— Сердце и всё, шо поверх, будет потом, — хихикнула та кокетливо, отпрянув на мраморном полу холла с грациозностью бегемотика в брачный период, и приложив к губам супруга пухлый пальчик, — а сперва мой усталый и пропотелый рыцарь примет ванну после грязного Кнессета, и немножечко нафарширует своё пузико вкусными вкусностями!

— А можит… — Фима галантно повёл носом и сделал глазами интересные намёки, отчево у супруги интересно зарозовело лицо, — между ванной и пузиком будет немножечко восточного разврата?

Был разврат, и даже два раза, чем Бляйшман немножечко не на шутку загордился. И был ужин с обстоятельной фаршировкой пузика, отчево он ещё не начал чувствовать сибе рибой фиш, но уже пришло немножечко понимания за неё.

— Што же хотят эти шлемазлы на этот раз? — делая мужу приятно интересом к делам, поинтересовалась пэри его сердца.

— Как всегда, милая, — прочавкал тот аппетитно, — денег! Штоб им было хорошо и сразу, но отвечать за это надо было другим!

— Шоб ми так жили, как они об нас думают! — всплеснула пухлыми руками Эстер, и многочисленные её кольца и браслеты, украшенные драгоценными камнями ценой в линкор, блеснули согласно.

— Ещё немножечко… — Фима показал это немножечко облизанными пальцами, раздвинув их на расстояние втиснутого патрона, — подождать, и будим совсем да! Не так да, как Николай и господин Балетта, но только за нашей большой скромностью!

— А што мешает нам за такое светлое совсем да? — поинтересовалась супруга после короткой паузы. В кротких глазах её мелькнули отголоски грозы в сторону тех, которые против ихнего да.

— Люди! — воскликнул патетически супруг, — Которые есть, они не те, а которые надо, их нет!

Мужественно и отважно расправляясь с едой, Бляйшман привычно проговаривал супруге события дня, проблемы и мысли, делясь сокровенным и важным.

— Слишком многие хотят за гешефт, — немножечко невнятно жаловался он, обгрызая мясо с бараньего рёбрышка, — и мало за работать! Я им показываю, где и как можно сделать деньги, лишь приложив немножечко голову и руки, а они совсем не хотят за руки, и скажу тибе самое страшное — не слишком да и за голову!

— Ой-вей! — покачала головой супруга, сделав грустно глазами, — А если…

— … русских? — подхватил Фима, изучивший её за много лет, — Думают за да, а вот русские как-то не очень!

— У русских, — продолжил он без прежней экспрессии, — не всегда получается хорошо прикладывать голову, но руки они готовы стирать до самых костей!