Панкратов разродился цветистым приветствием на иврите и перешёл-таки на русский. Для начала он объявил о закладке университета в Кантонах…

… после чего перескочил на вопрос признания Иудеей светского брака, и ряда столь же специфических вопросов. Столь недвусмысленное послание игнорировать было нельзя, и…

— Процентная норма какая⁈ — послышался пронзительный фальцет, и на кресло вскочил с ногами прыщавый юнец, уставившийся на оратора, как на Мошиаха.

— Ноль! — отрезал Егор, — Учащийся берёт кредит непосредственно у университета, а каковы его религиозные убеждения и гендерная принадлежность, роли не играет!

… Иудея сделала решительный шаг на пути становления светским государством.

* * *

— Вопрос кафров… — начал докладчик, и в зале разом поднялся шум. Спикер застучал молотком, призывая Фольксраад Русских Кантонов к тишине. Сломав молоток, он застучал по столешнице ладонью, которая, судя по звуку, твёрже иной деревяхи!

— Надоели уже! — с места заорал одиозный Марков, вскакивая в кресло памятником самому себе, — Национальная партия давно предлагает ввести департамент Туземных дел, и свалить всё текучку с кафрами на него! Сколько можно? Только и слышно, что о жалобах шона на матабеле, да о необходимости компенсировать тсвана отобранные угодья! Это не тот масштаб, штобы тащить на обсуждение Фольксраада, заминая действительно важные вопросы!

— Тратим время чорт знает на што! — поддержал Маркова один из соратников, и Фольксраад зашумел.

— Я понимаю желание националистов замять тему туземцев, — вскинулся докладчик, непримиримо сверкая очками и собирая губы в жопку, своеобразно выглядящую над узкой козлиной бородкой, — но мы, партия «Социалистической Африки», считаем…

— Да похуй, што вы там считаете! — эпилептиком задёргался на кресле Марков, — два процента…

— Тишина! — вовсе уж в голос заорал спикер, багровея лицом и вставая с места о весь свой немалый рост, — Гражданин Марков, ещё один выкрик такого рода, а тем паче с места, и я вынужден буду вспомнить о регламенте и вывести вас из зала! Если мы будем ограничивать права своих политических оппонентов, в том числе и на свободу слова, то чем мы лучше, блять, Николашки⁈

— Гражданин Калинин, — уже спокойней сказал спикер, усаживаясь в кресло, — честно выиграл выборы в Фольксраад, и имеет те же права, што и вы, гражданин Марков, это вам ясно?

— Ясно, — пробурчал глава «Национальной партии Русских Кантонов», садясь в кресло с видом Наполеона, ещё только начавшего свой путь в Консулы.

— К сведению гражданина Маркова, — ехидно сказал Михаил Иванович, — наша партия представляет отнюдь не два процента, а несколько более количество избирателей.