— Здорово! — не совсем искренне сказал Этьену, снимая маску, но в голове уже крутилось… всякое. Не знаю пока, как именно, но точно знаю — можно лучше!
Не было единения со стихией, как в воздухе, и вообще — сильно не факт, что в прошлой жизни я как-то причащался моря и…
" — Дайвинга"
Ага, его самого! Но всё равно, в голове начало вертеться изобретательство. Видимость плохая, и вообще…
… как то интересно это совмещается — морская авиация, которой пока нет, с аппаратами для подводного дыхания, которые как бы тоже… Хм, не знаю пока, как именно, но на всякий случай…
… сделаю вид совершенно незаинтересованный! Вот чует моя чуйка, что здесь должна быть секретность больше меня самого!
Вечером, сидя под навесом, болтали о всяком и никогда о работе, косясь одним глазом на рыбаков, взявшихся творить для нас настоящий марсельский буйабес. Тот-кто-внутри кивает одобрительно, видя костистую рыбку расскас, необходимую для навара, морских коньков, крылатку-зебру и прочие аутентичные компоненты, без обману!
Пахнет всё сильней и вкусней… и вот уже один из рыбаков застучал по котлу, созывая на обед. Ели все вместе, не слишком соблюдая этикет, перешучиваясь и причавкивая. Как раньше… как когда-то в Одессе, с поправкой на колорит. Если не знать, что простых людей среди них…
… нет.
Вон тот босоногий сивоусый усач, подмигивающий и травящий сальные анекдоты — один из заместителей мэра, а упитанный крепыш «Папаша Жюно» — известный (но хрен докажете!) контрабандист. Но…
… никаких разговоров о делах! Хоть так…
* * *
— Не знаю, што и делать, — делился проблемами Матвеев, прибывший в Ле-Бурже сразу после нашего прилёта из Марселя, — хучь плачь! Оглоблей скоро офицерьё гонять буду, ей-ей!
— Да вон… — коммандер мотнул головой, — хоть у Анатолия спроси! Уж на што человек выдержанный, а и то звереть начал.
— Евграф Ильич несколько утрирует ситуацию, — блеснул пенсне Луначарский, — но ситуация и правда нездоровая. Право слово, какая-то дурная самодеятельная театральщина! Оторопь берёт иногда, настолько всё странно и…
— Мстюны! — прикусив пустую трубку, рявкнул Матвеев, перебивая моего помощника, — А што⁈ Так и есть! Разобиделись вон… на всё, по их мнению плохое и етот… как там бишь?
— Крестовый поход, — подсказал Толик.
— А… он самый! — благодарно кивнул военный атташе, — Ходют и ходют…тьфу! И главное, ета… самодеятельность! Перемкнуло што-то в головёнках, набриолиненных на прямой пробор, так што я даже и просчитать не возьмусь, как и когда оно выстрелит.
— Выстрелит, это не так уж и… — начал было я, прикидывая ситуацию.