— Итить твою… — отряхаясь, поднялся с мостовой работяга, переглядываясь с понимающими смешками с такими же ветеранами, а над их головами вновь пролетел «Феникс», таща за собой длинный плакат с портретом Гиляровского и надписью «Гиляровского — в мэры Дурбана!»

— А ить и неково больше! — согласился кто-то в толпе. Разом загомонили, обсуждая достоинства дяди Гиляя, Лифшица и как ево… Гелетея? Свои сторонники нашлись у каждого, но нужно же понимать разницу между теми и не теми! Есть кандидаты, какие надо кандидаты, а есть всякие, што ходют тут!

Политическая дискуссия закончилась прибытием полиции, и стрельбой в воздух, но довольны остались все стороны, и даже те, которые проиграли! Свороченная на сторону скула и вырванная с мясом пуговица, это тьфу! Зато этот… диспут хороший был. От души!

* * *

— Возражаю! — резко сказал Военгский, вставая, едва оратор закончил, — не имею ничего против идей интернационализма, но крайние его формы столь же вредны, как и национализм!

Кафе Де Флор, как всегда по вечерам, наполнено леваками всех мастей и национальностей, и разумеется, здесь не только (и даже не столько!) едят и пьют, сколько общаются и спорят. Не стал исключением и этот летний день, так что желание прославленного пилота и небезызвестного социалиста выступить в прениях, собравшаяся публика поддержала очень жарко.

— Возражаю, — чуть спокойней повторил Илья Митрофанович, встав у стойки, — Концепция интернационализма вполне разумна, перекликаясь притом с библейскими истинами. Все мы от Адама и Евы!

— Некоторые от Лилит! — воскликнул пьяненький поэт, попытавшись прочитать очередной из цикла своих «богоборческих» стихов.

— Не буду спорить, — суховато кивнул Илья, — Сотворены ли мы Богом из глины в буквальном смысле, или волею Его эволюционировали из обезьян, это скорее вопрос вкуса. Повторюсь… концепция интернационализма вполне мне импонирует, предполагая некое братство народов, а уж основано ли оно на Библии, не так уж важно.

— Но! — он подался вперёд, — Вы знаете, за моими плечами нет университетов, да и французский язык не является мне родным. Поэтому, уж простите, буду говорить, опираясь на примеры самые призёмлённые.

— Для примера… — он повернулся к официанту, и сказал негромко:

— Принеси мне воды, друг мой.

— Для примера предлагаю взять Российскую Империю, эту тюрьму народов, — сказал Военгский громче, — Но! Я хочу подчеркнуть — всех народов, включая русский! Не все понимают, но русские в этой тюрьме являются одновременно тюремщиками и самыми бесправными заключёнными!

— Соглашусь, — протянул Аполлинер за соседним столиком.