— Я⁈

— Могёшь, — весомо подтвердил Илья, снова зарывшись в вазу, где навалом лежало с десяток видов конфет.

— Ты, ты! — закивал Адамусь, — Не замечал? На заводе улыбочек твоих пуще выговоров боятся! Ну-кась, представь, что ты того молодого, как его…

— Жерома, — подсказал Санька, шурша фантиком наперегонки с Ильёй.

— Во, его! — закивал Ивашкевич, — Да не мне! Перед зеркалом!

Послушно встав перед трюмо, старательно представил, что стою перед молодым и самонадеянным парнем, и…

— … в морду хочется сунуть, — констатирую удивлённо, — себе же, а⁈ Думаешь, стоит растиражировать?

— Ещё как! — убеждённо отозвался брат, — Ты только представь, если нужному человеку, да в нужном месте! До мурашек пробирает! Если уже наскипдарены, то и сунутся к тебе со скандалом — на раз-два.

— Так улыбаться надобно, штобы никто не видел, — педантично уточнил литвин, — помимо него, разумеется!

— Ну, не знаю… — я потёр губы, будто снимая ухмылочку, — тут же, ети, талант нужо́н!

— Гадостную такую, эт да, — засмеялся Военгский, — но если посольские и те, ково знают за наших людей, начнут улыбаться при встречах с ненашими? А! Здесь, кстати, анекдотцев можно серию пустить, попошлее, оно тогда улыбочка сама и будет лезть.

— Есть такое… — чуть задумавшись, припоминаю папочку с мелкими гнусностями имперских посольских, лежащую у Матвеева. По мелочи: грехи содомские, выходки пьяные и такое всё… не поощряемое обществом, да попротивней чтоб. Ну и анекдотцами разбавить, да! С карикатурами.

Не я нарушил наше негласное перемирие, и если власти Российской Империи не могут одёрнуть зарвавшихся подданных, а напротив, гласно и негласно поощряют к гадостям, то…

… идей у меня много. Особенно почему-то к слову «Самодержец» похабщины весёлой много в голову лезет.

— Через Жан-Жака можно подойти, — предложил брат, — тесть его… ну, пусть будущий! Он же в издательском деле человек не последний? Воот…

— Подойти-то можно и без Жан-Жака, — возражаю я, — Весь смысл в том, чтобы это была не наша интрига, а пляска на граблях этих… из монархической камарильи.

— А если утечку? Ну… чево-нибудь! — прочавкал брат.

— Жопа слипнется! — прикрикнул я на него, — Хорош конфеты жрать, в самом деле! Как сухарики грызёшь, право-слово! Што за утечка-то?

— Да подумал… последняя, не смотри так! Подумал, што вокруг нас репортёры вьются, да в друзья набиваются, так? Не нас конкретно, а вообще, — помахал рукой с зажатым фантиком Санька, — так почему бы и не слить? Как бы невзначай.

— Идея, — признал я, — конкретика есть у ково?

— Так-так-так… — вытянулся сусликом литвин, подскочив с кресла, — Жопошничество!