И вот мысль, почему он раздражал своей суетой, наконец достигла своего апогея. При нём не было мешка, он не держался у колонны — наоборот, старался находиться рядом с Сидоровым, Митяем и мной.

Я перехватил его:

— Ты чего не у колонны? Скоро выдвигаетесь!

— Я не пойду с ними, — выпалил он. — Я с вами останусь! Немца бить буду!

«Вот тебе и раз», — пронеслось у меня в голове, и тут я понял, насколько сильно устал.

Я смотрел на него и видел: в этом «отказе» был весь Чук. Не трус, не дурак. Просто он ещё не знал, как быстро такая смелость превращается в смерть.

— Нет, — сказал я. — Ты поведёшь колонну вместе с Ганной. Вы двое — те, кто знает тропу. Если ты со мной останешься, Ганна одна колонну не доведёт, ей нужно мужское плечо. Тем более ты лучше неё знаешь эту местность.

Чук хотел возразить, но я мотнул головой.

— Никаких отказов. Колонна должна пройти по болоту и проводником будешь ты.

— Но…

— Чук, там раненые, там дети! Они все хотят жить. Здесь, поверь, мы без тебя справимся. А если что-то пойдёт не по плану, ты и Ганна сможете увести людей дальше, разделиться, чтобы спасти хотя бы половину. Чтобы немец их не нашёл. Понимаешь?

Он замолчал глядя на меня. Постоял, подумал и наконец кивнул.

Я посмотрел на сереющее небо, выдохнул и начал думать о группе, которая примет бой.

В засаде был я, Зыков с пулемётом, Сидоров на фланге, Лёва как слух и приманка, Митяй — под контролем, Архип на прикрытии, Алесь — под надзором. Семь. Многовато для засады, но мало для боя, если фрицы припрутся толпой.

Я повернулся к Зыкову.

— Старшина. Снимаем с фашистов всё, что стреляет. Все гранаты — в одну кучу, могут ещё пригодиться. И остальных поторопи, времени у нас не так много.

Он кивнул. И мы пошли собирать трофеи.

Убитых фрицев было тринадцать. Они лежали во дворе, на огороде, у плетня, у сарая, у крыльца. Я смотрел на них и испытывал лютую ненависть.

— Зачем гранаты? — голос Гены вывел меня из мыслей. — Думаешь, толк будет?

— Не думаю, — честно ответил я. — Колотушки не совсем то, что хотелось бы. — Я зевнул, растёр лицо руками. — Хотел поставить растяжки, но с немецкими гранатами такое не сделаешь. Оставим про запас, если выживем.

Гена хмыкнул, но ничего не ответил. Спросил:

— Думаешь, их много будет?

— Честно? Не знаю. Но эта унтерская мразь здесь явно не одна катается. Хорошо, если их будет не больше пяти, — легко срежем. А вот если с подкреплением явятся, нам будет крайне тяжко.

— Может, просто встретить их пулемётом?

— Может, — кивнул я. — Всё зависит от количества. Будет больше — подпустим поближе и скосим очередью. Меньше — пулемётом постараемся не пользоваться, он ещё пригодится.