— А дальше что? — Гена вздохнул. — Куда дальше-то пойдём, командир?

«Командир…»

— Пока не решил. Всё зависит от того, как бой сложится. Всё, давай за дело.

До рассвета нам нужно было снять с фашистов всё полезное, рассортировать добычу, а затем спрятать тела и замыть следы крови. Ну, или затоптать.

Сидоров занимался оружием. Разложил на доске, брошенной прямо на землю, три МП-40, три «Парабеллума», пачки патронов. Сортировал магазины по наполнению: полные в одну сторону, неполные в другую, пустые в третью.

— Три «эмпэхи», — сказал он, не поднимая головы, когда я подошёл. — Шесть магазинов полных, три неполных. ТТ — магазин в рукоятке и два запасных. Магазины к «Парабеллумам» — по семь-восемь патронов в каждом. Не густо.

— Карабины? — спросил, присаживаясь рядом с ним на корточки.

— Там, — он махнул в сторону. — Четыре Маузера 98к и два более старых, G98. Патронов немного, по десять на винтовку.

— Твою же мать, — протянул я. — Всех-всех осмотрели?

— И грузовик, да, — кивнул Сидоров. — А чего такое?

Он уловил в моей фразе недовольные нотки. Повернул голову и уставился на меня.

— Плохо, что патронов мало.

— Почему⁈

Блин, неужели реально не понимает?

— Значит, эти фрицы, которых мы положили, не штурмовая группа, а обычный патруль. Поэтому у них ограниченный боекомплект. Хотя, — я задумался, — может, они передовые и просто после прошлых зачисток потратили большую часть.

— Может, — кивнул Гена. — А что не так с патрулём?

— Если это один из нескольких патрулей, то они должны встретиться рано или поздно. Неожиданное подкрепление фрицам нам ни к чему. Ладно, — я встал. — Винтовку одну надо Архипу дать.

— Уже, — хмыкнул Сидоров. — Он подходил. Выбрал 98к.

Я кивнул. Оставался грузовик.

«Опель» стоял посреди двора тёмной тушей, и я всё никак не мог решить, что с ним делать. Зыков подошёл сам, проследил за моим взглядом.

— Машину бросать нельзя, — сказал он негромко. — На колёсах мы за час уйдём туда, куда твоя колонна три дня будет ползти. И пулемёт на ходу — это сила.

— На ходу, — согласился я. — Пока не выскочим на немецкий пост. Или на своих. Рёв мотора слышно за версту, нас по звуку и срисуют.

— Своих? — он усмехнулся криво. — Где они, свои?

— Вот этого я и боюсь, старшина. Что наткнёмся на тех, кто сначала по немецкой машине ударит, а уж потом будет разбираться. Или решит, что мы и есть фрицы.

Зыков пожевал губу. Он не привык уступать, и я видел, как в нём борется кадровый командир с человеком, который понимает, что я прав.

— Допустим, — наконец сказал он. — Но если припрёт, машина — наш единственный шанс. Бак я проверю. И ключи у себя подержу.