Я поднялся, чувствуя, как этот её хват тянется за мной к двери. Подошёл к деду, но не успел открыть рот, как он тут же меня перебил.

— Дай позицию, — прохрипел Архип. — Я первую мировую воевал! Да я белке в глаз с сорока метров попаду!

Я молчал, думал.

Если бой пойдёт не так, как я задумал, если фрицы прорвут линию, Архип — первый, кто падёт. И я буду тем, кто его «поставил». С другой стороны — если Архип будет на точке прикрытия, он закроет сектор, который иначе мне пришлось бы держать самому. А мне ещё колонну провожать, засаду заряжать и руководить всем этим балаганом.

Хотя «провожать» — громко сказано. Это взвалилось на плечи Ганне, а та и не была против. Плюс ко всему, у неё были Петя, замыкающий колонну, которого мы вооружили «Вальтером», и сама Даша с сумкой и трофейным автоматом. Да и Ганна была с винтовкой управлялась на удивление ловко.

Я помог деду подняться и мы вместе вышли на улицу.

— Архип, вот что. Берёшь позицию вон там, у межи, за теми кустами. Сектор обстрела у тебя будет хороший — через весь двор, по диагонали. От плетня до сарая. Если кто прорвётся, бьёшь оттуда. Но позицию не меняешь, никуда не лезешь. Слышишь? Одна задача — закрыть этот сектор, и всё.

Старик кивнул, улыбнулся, развернулся и медленно поковылял к дому.

Не успел я сделать и шага, как ко мне подошёл Алесь. Встал передо мной загораживая проход и молча, вопросительно уставился, держа в руках берданку. Этого парня я приметил ещё во дворе: он был братом девушки, которую немцы расстреляли первой, прямо на глазах у всех. С тех пор он не сказал почти ни слова — только желваки ходили да руки то и дело тянулись к оружию. Тут и без слов было понятно, чего он хочет. Я не стал тянуть кота за хвост:

— Я возьму тебя только при некоторых условиях.

Он молча ждал продолжения.

— Вперёд не лезешь. Стреляешь только по моей команде. Если сорвёшься, решишь, что ты умнее, быстрее, точнее, — положишь всех остальных. И тех, кто уйдёт в колонне, и тех, кто не в силах даже в лесу отлежаться. Понимаешь?

Он помолчал, осмысляя, и наконец, когда я уже решил, что его не отпускает, ответил:

— Понял.

Я кивнул, не зная, верить ему или нет. Но выбора у меня не было. Хороших стрелков мало, а Алесь, судя по тому, как он держал берданку, стрелок был хороший. Этому не учат за один день. Оставалось надеяться, что злость по убитой сестре он удержит в прицеле, а не в самоуправстве.

Чук всё это время вертелся рядом, раздражал глаз: колонна была уже почти собрана, а он — нет. Парнишка лет пятнадцати-шестнадцати, в целом-то очень неплохой. Обо всём расспрашивал, пытался помочь, да и как проводник — просто дар. Со слов Ганны, разумеется: вырос тут, знал каждую тропу, каждый овраг.