— Если дают приказ — выполняйте немедленно, без колебаний. Секунда задержки может быть воспринята как неповиновение.

— Держитесь группой, но не слишком близко друг к другу. Рабы обычно изолированы, каждый сам по себе, даже в толпе. Не показывайте связь между собой — это привлекает внимание.

Я училась держать поднос с посудой как слуга — ровно, не проливая, подходить бесшумно. Как наливать воду или вино, если вдруг попросят продемонстрировать навыки. Как стоять у стены незаметно, словно часть обстановки, на которую не обращают внимания.

Унизительно.

Каждое движение, каждый жест покорности царапал по самоуважению, оставлял горечь на языке.

Но я заставляла себя продолжать. Ради Лианы. Ради миссии.

Вейлан смотрел, как я изображаю слугу с опущенной головой.

— Хорошо, — кивнул он одобрительно. — Почти идеально. Но глаза. Опускай их ниже, не останавливай взгляд на уровне груди. Слуги смотрят в пол, как будто земля — единственное, что имеет значение.

Я попробовала. Уставилась в металлический пол под ногами, пока шея не заныла от неестественного положения.

Руны на запястье пульсировали тепло — Орион чувствовал моё унижение через узы, даже находясь в другом конце корабля. Волна ярости прошла от него ко мне — яростный протест против того, что я вынуждена унижать себя так.

Временно, — подумала я, посылая успокоение обратно через связь. Это временно. Маска. Роль. Не реальность.

Но часть меня боялась — что если войду в роль слишком глубоко? Что если притворство станет привычкой? Что если забуду на секунду, кто я на самом деле, и это будет та самая секунда, когда нужно действовать?

Вейлан хлопнул в ладоши, разряжая напряжение.

— Достаточно на сегодня. Все справились отлично. Ты готова, Астра. Вы все готовы настолько, насколько можно быть готовыми к такому.

Он посмотрел на хронометр.

— Два часа до встречи с Виктором Кейном. Поешьте, соберите вещи. Минимум — только то, что не привлечёт внимания. Никакого оружия, которое нельзя спрятать. Никаких ценностей. Рабы не владеют ничем, кроме одежды на теле.

* * *

Я вернулась в каюту Ориона — за эти трое суток она стала «нашей» каютой, хотя никто не произносил это вслух.

Он сидел на краю койки, склонившись над чем-то в руках.

Нож.

Небольшой, но смертельно острый. Он точил лезвие медленными, методичными движениями — древний ритуал воина перед боем.

Звук металла о точильный камень был ритмичным, почти медитативным.

Дверь закрылась тихо, я прислонилась к ней спиной.

— Вейлан сказал — никакого оружия, — заметила я.

— Вейлан говорит много чего, — Орион не поднял взгляда, продолжая точить. — Но я не пойду туда полностью беззащитным. Этот нож достаточно мал, чтобы спрятать. Зашью в подкладку сапога.