Я сжала кулаки — ногти впились в ладони:
— А если она меня возненавидит? За то, что я так долго… за то, что не нашла раньше…
— Тогда примешь это, — Орион положил руку на моё плечо — тепло, якорь. — Примешь её гнев, её боль, её ненависть, если она есть. Потому что ты её сестра. И это твой долг — быть рядом. Что бы ни случилось за этой дверью.
Я посмотрела на дверь — старую, потёртую, такую простую.
Последняя преграда.
Выдохнула дрожащим выдохом.
Через узы от Ориона хлынуло — спокойствие, уверенность, любовь.
Ты справишься. Я рядом. Что бы ни было.
Я кивнула — медленно.
Подняла руку снова.
Протянула к двери.
Пальцы коснулись дерева — холодного, шершавого.
Замерла на секунду.
Последняя секунда перед тем, как всё изменится.
Толкнула.
Дверь открылась — беззвучно, легко.
Как будто ждала.
Я шагнула на порог.
И замерла.
* * *
Комната была роскошной.
Не камера. Не темница.
Комната.
Большая — метров двадцать в длину, пятнадцать в ширину. Потолок высокий, расписанный фресками — звёзды, созвездия, что-то древнее. Стены затянуты шёлком — золотым, переливающимся в свете свечей. Пол — мраморный, белый, с золотыми прожилками.
Мебель дорогая — резная кровать с балдахином, шкаф из тёмного дерева, туалетный столик с зеркалом. Картины на стенах — пейзажи, что должны были успокаивать. Ковры мягкие, глушили шаги.
У дальней стены — окно. Большое, арочное, с витражным стеклом. Но за стеклом — решётка. Железная, толстая, непреодолимая.
Золотая клетка.
Красивая. Роскошная. Удушающая.
И у окна, спиной к двери, стояла женщина.
Я замерла на пороге — не дышала, не двигалась, просто смотрела.
Она была высокой — выше меня на полголовы. Фигура худая — слишком худая, острые лопатки выступали сквозь тонкую ткань платья. Волосы тёмные, каштановые, до пояса — распущены, блестели в свете свечей. Платье дорогое — шёлк, глубокого синего цвета, без рукавов, струилось до пола.
Руки лежали на подоконнике — тонкие, бледные.
Она смотрела в окно — неподвижно, как статуя.
Не обернулась, когда дверь открылась. Не дёрнулась. Будто не услышала.
Или не важно.
Горло сжалось.
Семь лет.
Семь лет я искала её.
И вот она.
Живая.
Реальная.
Моя сестра.
Я сделала шаг вперёд — осторожный, дрожащий.
Голос вырвался — хриплый, сломанный:
— Лиана…
Глава 19
Женщина у окна замерла.
Секунда. Две. Три.
Затем медленно — так медленно, будто боялась, что мир рухнет от резкого движения — начала поворачиваться.
Сначала плечи. Затем торс. Наконец — лицо.
И я увидела её.
Лиана.
Моя старшая сестра.
Лицо было красивым — резкие скулы, прямой нос, полные губы. Черты, что я помнила с детства. Черты, похожие на мои, но утончённее, старше.