Прижал к себе крепко, уткнулся носом в рыжие волосы, вдохнул её запах — якорь, напоминающий, ради чего всё это.
— Пошли, рыжая, — пробормотал он в её волосы. — Нужно обсудить детали твоей «легенды». И научить тебя изображать напуганную рабыню, а не дерзкую провидицу.
Она фыркнула, но прижалась ближе.
— Уже умею быть многим. Справлюсь и с этим.
— О, я знаю, что ты умеешь, — он усмехнулся в её волосы. — Верь мне, я очень хорошо знаю. Но «напуганная рабыня» — это новый уровень актёрской игры даже для тебя.
Они вышли, обнявшись, шёпотом обсуждая что-то.
Я осталась одна в рубке.
Голограмма вернулась к изначальному виду — Терранова Прайм снова вращалась в воздухе перед консолью.
Прекрасная планета. Смертельно опасная. Ждущая нас.
Я подошла ближе, протянула руку к изображению.
Пальцы вновь прошли сквозь светящуюся проекцию — частицы света разбежались, закружились вокруг моей ладони, затем медленно вернулись на место.
Тридцать шесть часов до ошейников.
Тридцать шесть часов свободы перед тем, как мы притворимся тем, кем не являемся.
А потом…
Руны на запястье потеплели — тихий отклик через узы.
Орион где-то на корабле, один в своих мыслях, но чувствовал моё беспокойство через магическую связь.
Волна уверенности прошла через узы — твёрдая, непоколебимая, как скала.
Справимся. Вместе. Всегда вместе. Я не дам тебя в обиду.
Я закрыла глаза, прижала руку с рунами к груди.
Сердце билось под ладонью — быстро, неровно, предчувствуя опасность, что ждёт впереди.
— Держись, Лиана, — прошептала я в пустоту рубки, обращаясь к сестре сквозь расстояние и годы разлуки. — Ещё немного. Совсем немного. Я уже близко. Я иду за тобой. Обещаю.
Обещание.
Или молитва богам, которых больше не было.
Или клятва самой себе — что не отступлю, чего бы это ни стоило.
Глава 4
Ночной странник' укрылся в астероидном поле Дельта-375 — на краю системы Терранова Прайм, там, где патрульные маршруты проходили редко. АТЛАС активировал маскировочную систему — древнюю технологию, что досталась от Эридана.
Энергетическая подпись корабля растворилась, слившись с фоновым излучением астероидов. Для сканеров мы были просто ещё одним куском мёртвого камня среди тысяч других.
Тридцать шесть часов пролетели в лихорадочной подготовке.
Мы репетировали.
Снова и снова.
Как держаться. Как говорить. Как опускать взгляд в присутствии надзирателей и инспекторов. Как стоять — не слишком прямо, чуть сгорбившись, словно годы рабства сломили дух и согнули спину.
Орион давался это тяжелее всех.
Каждый раз, когда он пытался изобразить покорность, что-то внутри него яростно сопротивлялось инстинктивно. Спина выпрямлялась сама собой, несмотря на все усилия. Взгляд становился жёстким, полным едва сдерживаемой угрозы. Аура власти и силы просачивалась сквозь все попытки спрятать её, окутывала его невидимым, но ощутимым облаком.