Через узы — всплеск эмоций.

Вина. Желание открыть. Страх того, что будет, если откроет.

Но дверь осталась закрытой.

— Орион, — я положила ладонь на холодный металл. — Если это была ошибка… скажи. Прямо. Я справлюсь. Но это молчание… это убивает меня.

Руны на запястье вспыхнули — ярко, болезненно.

Через узы хлынула волна — его эмоции, неконтролируемые, сырые.

Желание — жгучее, что не утихло. Вина — острая, за грубость той ночи. Страх — что если впустит меня сейчас, не сможет остановиться. Что возьмёт снова, безжалостнее, резче, не заботясь о последствиях.

И под всем этим — что-то глубже, что он яростно отрицал.

Чувство, что пугало его больше смерти.

Я задохнулась от интенсивности.

— Орион…

Дверь распахнулась резко.

Он стоял в проёме — без рубашки, только штаны, босиком. Волосы растрепаны, словно он провёл по ним руками миллион раз. Глаза горели — золотые, дикие, на грани контроля.

— Не делай так, — голос был хриплым, ободранным. — Астра, не трогай узы. Не посылай эмоции через них. Я не…

Он сжал косяк двери так сильно, что метал прогнулся.

— Я едва держусь. Еле сдерживаюсь. Если продолжишь…

— Что? — я шагнула ближе, не отступая. — Что случится, если продолжу?

Его взгляд метнулся к моим губам, вниз по телу, затем обратно.

— Я потеряю контроль, — прорычал он. — Втащу тебя внутрь. Сделаю то же, что и в переулке. Или хуже.

— Может, мне этого и нужно, — слова вырвались прежде, чем я подумала.

Что-то вспыхнуло в его глазах — тёмное, хищное.

— Не говори так, — предупредил он. — Не провоцируй меня. Ты не знаешь, на что я способен, когда…

— Тогда покажи, — я шагнула вплотную, почти касаясь. — Покажи мне. Или скажи, что это была ошибка. Но хватит прятаться.

Мы стояли — в сантиметрах друг от друга, дыша одним воздухом.

Напряжение между нами было осязаемым, электрическим.

Узы пульсировали так сильно, что больно.

— Это не была ошибка, — выдохнул он наконец. — Но и не было правильным.

— Почему?

— Потому что я не могу дать тебе то, что заслуживаешь, — он провёл рукой по лицу. — Нежность. Заботу. Медленные прикосновения и мягкие слова.

Посмотрел прямо на меня.

— Я бог войны, Астра. Я знаю, как разрушать. Как убивать. Как брать силой то, что хочу. Но любить…

Он замолчал.

— Я не умею любить. Забыл. Или никогда не знал.

Слова повисли между нами — сырые, честные, болезненные.

— Я не прошу любви, — прошептала я. — Просто… честности. Присутствия. Того, чтобы ты не прятался.

— Если не буду прятаться, — он шагнул ближе, нависая, — ты получишь зверя, что не контролирует себя. Что возьмёт тебя где угодно, когда угодно, не заботясь о боли, что причиняет.