Полная женщина — тётя, судя по всему — подошла с большим глиняным кувшином.

Плеснула содержимое в воду рядом со мной.

Запах взорвался — жасмин, роза, что-то цитрусовое, терпкое.

Масла растеклись по поверхности воды радужными разводами.

— Сиди. Десять минут, — скомандовала тётя. — Кожа мягкой станет.

Она ушла, вернулась с пучком каких-то веток.

Села на краю бассейна рядом со мной.

— Подойди ближе, девочка.

Я подплыла осторожно.

Она схватила меня за плечо — крепко, не давая отступить.

И начала тереть веткой по моей коже.

Жёстко. Безжалостно.

— Ой! Больно!

— Должно, — она не замедлилась. — Мёртвая кожа. Грязь. Всё снять надо.

Она терла мою спину, плечи, руки — методично, профессионально.

Кожа горела, краснела, но я чувствовала — действительно становилась мягче, глаже.

Девушки прыгнули в воду следом — все разом, с визгом и смехом.

Окружили меня снова.

Одна взяла мои волосы и начала распутывать пальцами, терпеливо разбирая каждый узел.

Другая намыливала мою руку какой-то пахучей пастой — скользкой, маслянистой.

Третья массировала спину — сильными пальцами, надавливая на точки, что заставляли мышцы расслабляться против воли.

Это было… странно.

Интимно.

Я не привыкла, чтобы кто-то так прикасался ко мне. Чужие руки на коже, в волосах, везде.

Но они делали это так естественно, так по-дружески, что сопротивление стало казаться глупым.

— Расслабься, — круглолицая плеснула водой мне в лицо игриво. — Мы не враги. Помогаем.

Она улыбнулась — искренне, тепло.

— Серебряный сказал — ты идёшь на праздник. Первый раз на Фестивале Двух Лун, да?

Я кивнула.

— Тогда должна выглядеть хорошо! — она хлопнула в ладоши. — Иначе боги обидятся. Традиция — все красивые в эту ночь. Все счастливые.

Девушка с медными косами подплыла ближе.

Взяла моё лицо в ладони — влажные, пахнущие маслами.

Повернула к себе, изучила внимательно.

Провела большим пальцем под моим глазом — лёгкое прикосновение, но я почувствовала мурашки.

Сказала что-то остальным.

Они закивали одобрительно.

— Красивая, — перевела круглолицая. — Кости хорошие. Глаза большие. Губы полные. Просто грязная очень.

Она усмехнулась.

— Но это мы исправим.

Тётя вернулась с очередным кувшином — на этот раз наполненным густой белой массой.

— Голова, — приказала она. — Запрокинь назад.

Я послушалась.

Она вылила содержимое мне на волосы — холодное, густое, пахнущее травами.

Начала втирать в кожу головы — сильными пальцами, круговыми движениями, что были одновременно больно и приятно.

Я закрыла глаза невольно.

Усталость, что копилась дни, медленно отступала под её руками.

Напряжение в плечах, шее, спине — таяло в горячей воде.