Они тоже не теряли времени. Два самых больших корабля легли в дрейф прямо на фарватере, перекрывая основной выход. Два других начали маневр, обходя нас с флангов, явно намереваясь взять в клещи.

Плохо.

Их движения были медлительными, но уверенными, как у опытных охотников, загоняющих дичь. Расстояние неумолимо сокращалось. Теперь я мог разглядеть не только открытые пушечные порты, но и фигуры солдат на палубах, блеск мушкетов на утреннем солнце, которое как раз показалось над горизонтом, заливая гавань тревожным розовым светом.

— Они перекрывают выход, капитан! — крикнул рулевой, нервно переступая с ноги на ногу у штурвала. — Еще немного, и мы окажемся прямо под их бортами!

Я опустил трубу. Гарри Киль был прав. Англичане не собирались нас выпускать. Они расположились так, что любой наш маневр приводил бы нас под убийственный огонь как минимум двух кораблей одновременно. Галеоны стояли стеной, черные зевы пушек смотрели прямо на нас. Я прикинул силы. У каждого из этих монстров — минимум по двадцать, а то и тридцать стволов на борт, причем калибром покрупнее. Плюс солдаты — на каждом галеоне их могло быть по сотне, не меньше. Прорываться силой –самоубийство. Они превратят мой бриг в решето за пару минут, не дав сделать и трех выстрелов в ответ.

— Быстрее, черт возьми! — рявкнул Морган на матросов, пытавшихся выжать из слабого ветра хоть каплю скорости. — Шевелите парусами, сухопутные крысы!

Но было поздно. Ближайший галеон, огромный, с высоким кормовым замком, украшенным резьбой, находился уже на расстоянии выстрела. Я видел лица артиллеристов у орудий, видел офицера на юте, поднявшего руку.

И тут он дал команду. Клубок дыма вырвался из одного из нижних портов, раздался оглушительный грохот выстрела, эхом прокатившийся над водой и разбудивший спящий город окончательно. Тяжелое ядро со свистом пронеслось над нашими головами и с оглушительным всплеском рухнуло в воду в каких-то десяти метрах от нашего левого борта, подняв высокий столб брызг.

Предупредительный выстрел. Последнее предупреждение. Следующий залп будет уже по корпусу.

Матросы на палубе замерли. Кто-то невольно пригнулся. Тишина, нарушаемая лишь скрипом снастей и плеском волн, стала почти осязаемой. Все взгляды были устремлены на меня. Они ждали приказа. Ждали чуда. Но чудес не бывает, особенно когда на тебя смотрят жерла восьмидесяти пушек. Попасться вот так, глупо, бездарно, после всего, что было пройдено.

Я глубоко вздохнул, чувствуя горечь.

— Убрать паруса! Отдать якорь!

На палубе послышался разочарованный гул, кто-то выругался сквозь зубы. Матросы неохотно полезли на реи, убирая паруса. Корабль потерял ход и замер на месте. Английские галеоны плотным кольцом окружили нас. Их орудия по-прежнему смотрели на нас.