От ближайшего галеона, того, что стрелял, отделилась темная точка. Шлюпка. В ней сидели солдаты, их мушкеты поблескивали в лучах восходящего солнца. Гребцы мерно махали веслами, направляя лодку прямо к нашему борту. Они не спешили. Они знали, что мы никуда не денемся.

Шлюпка приближалась. Каждый удар весел по воде отдавался у меня в голове гулким эхом. Этот флот, эти галеоны, вся эта операция — слишком масштабно для поимки одного беглого капера, пусть даже и с сомнительной репутацией. Они искали нечто большее.

Эльдорадо. И главное сокровище, главный ключ к этому — сейчас у меня.

Ящик Дрейка. Его бумаги. Карты. Письмо губернатора. Рисунок с могилы. Все это не должно попасть им в руки. Ни за что. Если они найдут это, моя жизнь потеряет всякий смысл, все мои усилия пойдут прахом. И кто знает, что они сделают с этой силой, если она действительно существует? Мир и так катится в преисподнюю, не хватало еще, чтобы фанатики вроде Кромвеля получили в руки нечто, способное изменить ход истории.

Нужно было действовать пока шлюпка еще на полпути. Пока солдаты не ступили на мою палубу. Времени — секунды.

Я развернулся и почти бегом бросился к своей каюте. Пролетел мимо застывших на палубе пиратов, мимо Моргана, который проводил меня тяжелым взглядом. Дверь каюты была приоткрыта. Внутри сидели испуганные Изабелла и Марго. Они вскочили при моем появлении, в глазах у них стоял немой вопрос.

— Сидите здесь! Не выходите! — бросил я им на ходу, не останавливаясь.

Мой дорожный сундук стоял в углу. Тяжелый, окованный железом, с надежным замком. Я опустился перед ним на колени, дрожащими от спешки пальцами выудил из потайного кармана камзола ключ. Замок щелкнул. Я откинул тяжелую крышку.

Внутри, поверх свернутой запасной одежды лежало то, что я искал. Ящик Дрейка — небольшой, из темного дерева, окованный потускневшим железом, он казался совершенно непримечательным, но я знал, какую тайну он хранит. Рядом — пачка бумаг, его записки. Две свернутые в трубки части карты к Эльдорадо — одна, найденная на Монито, другая, полученная от де Лонвийе. Само письмо губернатора Тортуги. И листок с наспех скопированным мной узором с могильной плиты Томаса Блэквуда — та самая загадочная корова с пером.

Я сгреб все это лихорадочно, стараясь ничего не упустить. Бумаги шуршали, карта норовила развернуться. Я огляделся в поисках чего-то, во что можно было бы завернуть сокровища. На глаза попался кусок старой, но плотной парусины, который я использовал как подстилку для инструментов. Идеально. Я быстро расстелил ее на полу, аккуратно уложил ящик, бумаги, карты, письмо, рисунок. Завернул все это в плотный, продолговатый сверток, перевязав его для надежности бечевкой, найденной тут же.