— Чем вы ее поили, Родерик? — спросил король и принялся водить вокруг меня руками.
В ответ на это Родерик аккуратно пересадил меня на пол, сам текучим движением поднялся на ноги, загородив меня от короля, и предупреждающе рыкнул:
— Дангор! Я уже сказал.
Ответ короля звучал спокойно, но у меня мурашки побежали по коже от страха:
— Ты знаешь, что не можешь претендовать на нее единолично.
— Связь. — это слово Родерик произносит так, будто оно все объясняет.
— Связь пока еще можно разорвать. И это будет сделано, Родерик.
Почему у меня ощущение, что эти двое говорят обо мне? Причем не просто говорят, а делят, будто я одна на двоих шапка в лютый мороз.
Родерик взмахнул рукой, и теперь они с королем были отгорожены и от меня — я смотрела на них в профиль, видела шевеление губ, но до меня не долетало ни одного слова.
Зато замечала, что лицо Родерика с каждой секундой все больше и больше мрачнеет, и это меня пугало.
Кое как я села и протянула к защитному куполу руку. Он был плотный и упругий, будто сделан из мягкого пластика. Я размахнулась и с силой ударила по нему рукой.
Не знаю, почему я это сделала, — словно кто-то шепнул мне на ухо поступить так. На месте моего удара тонкая сфера беззвучно лопнула, и я услышала слова короля:
— Ты отдашь ее, Родерик. Сделаешь это во имя государства. Девушка принадлежит всем, и ей нужно будет самой сделать выбор. Или, за нее его сделаю я. Сегодня ее заберут во дворец — единственная в нашем мире красная драконица должна быть под присмотром.
— Нет. — еще раз повторил Родерик.
— Да. — с нажимом ответил король. — Ты сможешь быть рядом с ней на общих условиях. Но только после того, как вашу связь разорвут. И если ты попробуешь воспротивиться, у тебя будут проблемы.
— И вот что, Родерик, девушка тебе доверяет, поэтому сейчас ты ей все объяснишь. Когда я закончу свои дела в академии, она уйдет со мной во дворец.
— У тебя есть один час. — добавил его величество и, не взглянув на меня, повернулся и шагнул за охранный контур.
Родерик остался стоять, глядя королю в спину. Я видела, как напряжена его фигура, яростно сжимаются и разжимаются кулаки, и, чувствовала, что меня только что назначили участницей каких-то интриг государственного масштаба.
В этот момент Родерик повернулся ко мне: на его лице была такая ярость, вперемешку с отчаянием, что мне стало страшно.
Он подхватил меня на руки и под сотнями любопытных взглядов понес прочь из актового зала. Пронес по коридору, толкнул ногой дверь какой-то аудитории, с треском захлопнувшуюся за нашими спинами, и усадил на ближайшую парту.