Сделал несколько пасов: сначала запечатал дверь, после дополнительно очертил непрозрачный купол вокруг нас двоих.
— Лиззи, — проговорил глухим голосом, какого я у него ни разу не слышала, — мне нужно тебе кое-что сказать… Сможешь меня выслушать?
Я, сколько могла, выпрямила спину:
— Говори, Родерик, я в порядке. Что со мной собирается сделать король?
Глаза мужчины мрачно вспыхнули, и он недобро усмехнулся:
— У него большие планы на тебя, Лиззи.
Шагнул ко мне вплотную, заставив меня за спиной опереться руками на парту, и запрокинуть голову.
— Ты так и не рассказала мне в прошлый раз, что с тобой произошло, и как ты стала драконом, Лиззи. Я не стал настаивать, полагая, что у нас с тобой есть время, и мне следует сначала завоевать твое доверие. Но я ошибся. Сегодняшние события привели к тому, что о тебе узнали.
Во рту мгновенно пересохло:
— Что это значит? — я почувствовала, как меня накрывает волна паники, и в голове опять начинает противно звенеть.
— Тс-с. — он поддержал меня, не давая обмякнуть, и слегка тряхнул, приводя в чувство. — Почему ты каждый раз так пугаешься? Откуда ты такая взялась, Лиззи?
Сделав усилие, я отбросила его руки:
— Расскажи сначала ты, Родерик. Чего хочет от меня его величество? И про какого красного дракона шла речь?
Родерик отступил назад. Я увидела, как его челюсти сжались, а цвет глаз из темно-карего сделался янтарно-золотым. Зрачок вытянулся и превратился в вертикальную щель. На висках проступила блестящая антрацитовая чешуя — как же красиво!
Невольно я залюбовалась им, на миг позабыв о своих проблемах.
— Лиззи, выходи за меня замуж. — мягко произнес он, блеснув глазами, и от этих слов во мне полыхнула безумная, дикая радость. И еще волнение и странный жар, окутавший сердце.
Миг, и Родерик уже стоял ко мне вплотную, втиснувшись между моих раздвинутых колен.
Наглые руки обхватили мою спину и толкнули к себе так, что моя щека прижалась к его широченной груди, чувствуя под ней биение сердца. Грудь вдавилась в стальной пресс, а…
А в живот мне уперлось нечто из анатомического строения мужчин, о котором приличные дамы этого мира узнают только после свадьбы. И судя по тому, что я чувствовала, этому «нечто» я очень, очень нравилась.
Возмутиться даже не успела, потому что в следующий миг уже лежала спиной на твердом дереве парты, прижатая сверху восхитительной, нестерпимо привлекательной тяжестью мужского тела.
И губы, уже знакомые, умеющие так упоительно целовать, совсем близко к моим. Почти касаются, трогают пока лишь дыханием, и от его откровенной, жаркой чувственности внизу живота ноет и остро покалывает.