На лестничной площадке я остановилась возле двери соседки, Генриетты Теодоровны. Постояла в сомнениях, а потом решилась и нажала на кнопку звонка. Из глубины квартиры послышались быстрые шаги и дверь распахнулась.
Оторопев, я стояла, и смотрела на… Делайю, мою ведьмочку, мою подругу…
— Это ты? — прохрипела я.
Молодая девушка в свободной футболке и коротеньких шортах близоруко прищурила темно-синие, необычные глаза и неуверенно произнесла:
— Мы знакомы?
— Н-нет, извини, просто ты очень похожа на одну мою знакомую. — забормотала я, уже понимая, что ошиблась. — А Гентриетта Теодоровна…?
— Она умерла месяц назад. — погрустнев, произнесла девушка. — А ты Лиза? Бабушка про тебя рассказывала… Зайди, пожалуйста, она просила передать тебе кое-что.
Почему-то робея, я шагнула в знакомый коридорчик квартиры и огляделась: привычная обстановка, но что-то все равно изменилось. Может быть запах, или звуки… было понятно, что Генриетты здесь больше нет.
— А Тучка? — решилась я спросить. — Где собачка твоей бабушки?
— Не знаю, — рассеянно ответила девушка, копаясь в ящике стоявшего в коридоре потрепанного комодика. — Когда я вернулась, ее не было, да я и не вспомнила про нее — не до собаки мне было.
Девушка, наконец, вынула из ящика маленькую шкатулочку и протянула мне:
— Вот, бабуля просила передать тебе, — и добавила, глядя с какой-то отчаянной надеждой — Хочешь, угощу тебя чаем?
— Давай, — неожиданно для себя согласилась я. И грустно добавила. — У нас все пьют чай.
— Меня зовут как бабушку, Генриетта. Но с таким именем, сама понимаешь, жить невозможно. Поэтому, просто Генри. — представилась внучка соседки, когда мы расположились с ней в маленькой опрятной кухне с желтыми солнечными занавесками на окнах.
— Я не знала, что у Генриетты Теодоровны есть родственники. — призналась я, с интересом рассматривая девчонку.
Она грустно усмехнулась:
— Ничего удивительного, — бабуля не из тех, кто рассказывает про личную жизнь. К тому же, я жила в другой стране с мамой и отчимом. А недавно мама погибла, и я сразу поехала жить к бабуле.
— Только здесь узнала, что она… что ей недолго осталось. Она ведь всегда изображала, что счастлива, здорова и всем довольна. Не желала стать обузой мне или маме… — из синих глаз начали капать слезы. — Теперь у меня вообще никого не осталось: отец до моего рождения исчез, словно и не было его, мама с бабушкой умерли одна за другой…
— А дедушка? — с волнением спросила я.
— Дедушка…? Про него ничего не известно, один портрет и остался, в гостиной висит.
— Дедушка, значит… — проговорила я и принялась вертеть в руках шкатулку, соображая, как ее открыть.