«Нечто» заверещало тонким мерзким голоском, и тот, что продолжал зажимать мне рот, выпустил меня и кинулся к своему сотоварищу, тоже начиная превращаться в это самое нечто…
Мы с Генри не сговариваясь, дружно ломанулись в приоткрытую дверь ее квартиры и в четыре руки принялись закрывать замки, навешивать дверную цепочку и задвигать щеколду, благодаря Генриетту Теодоровну, которая заботилась о безопасности своего жилища…
— Это что такое? — возмущенно уставилась на меня Генри, и потрясла своим молотком.
— Если бы знала, непременно поделилась бы информацией. — пропыхтела я. — Спасибо тебе, подруга. Откуда молоток?
Она тяжело вздохнула:
— Без мужика живу, самой приходится каждый гвоздь забивать. Вчера вот вешалку поправляла, да и оставила его здесь, возле двери. — она кивнула на чуть покосившуюся деревянную дощечку с парой крючков на стене возле овального зеркала.
— Услышала, что ты орешь, подумала наркоман какой-нибудь напугал. Ну и выскочила вместе с молотком…
— Наркоманы у нас тут отродясь не водились. — задумчива проговорила я, прислушиваясь к странному шебуршанию за дверью.
— Ага, я заметила. У вас тут не наркоманы, у вас что похуже…
«Кряк», — личинка верхнего замка с хрустом вывернулась из дверного полотна, с громким «здиньк» брякнулась на пол, и в образовавшееся отверстие полезло склизкое тонкое щупальце.
«Хрук», — вывернулась личинка нижнего замка, и вслед за «здиньк» в отверстие полезло еще одно щупальце.
— Они ведь не смогут открыть щеколду. — дрожащим голосом то ли спросила, то ли обнадежила Генри, расширенными глазами глядя, как щупальца, все удлиняясь и удлиняясь, шарят по двери, явно что-то выискивая.
— Не уверена, — проговорила я и схватила Генри за руку:
— Бежать надо.
— Куда? — взвыла она отчаянно, тыкая пальцем в щупальца, уже добравшиеся до щеколды.
— К моему мужу пойдем. И к деду твоему, — твердо произнесла я, наблюдая, как щеколда начинает поддаваться мерзким отросткам.
— А…о… Да куда угодно, только подальше от сюда, — глубокомысленно выдала Генри и пронзительно завизжала, когда щеколда, подцепленная щупальцем, плавно поползла в сторону.
— Обнимай меня! — крикнула я, сама схватила ее одной рукой за талию, а второй со всей силы нажала на камень в центре висящего на моей шее кулона.
В ушах засвистело, словно ветер в горах, и нас с Генри, сцепившихся, как два клеща в брачный период, понесло по узкому, наполненному вязким серым туманом, тоннелю.
Мы летели, дружно орали, и судорожно цеплялись друг за друга, боясь, что оторвемся, разлетимся в разные стороны, и потеряемся в этом бесконечном коридоре.