Я поделился этими мыслями с Беллой. Она слушала внимательно, не перебивая. Сказала, что если вопрос важен, его надо решать сразу. Что лучше выйти вперёд с просьбой, чем потом латать дыры. Её спокойствие действовало на меня отрезвляюще. В её словах было простое понимание: острог держится не только на храбрости, но и на запасах.

При этом она плавно засыпала на моей груди…

Я лежал, глядя в потолок, и прокручивал варианты. Фон Визин подаст рапорт. Его бумаги пойдут по инстанциям. Но у него свои задачи, свои дороги, свои распоряжения. Острог для него — эпизод службы. Для меня — дом и ответственность.

Понимание оформилось чётко: если хочешь, чтобы дело сделали максимально качественно, бери его в свои руки.

'Хмм… Завтра нужно поговорить с Максимом Трофимовичем. Спокойно, по-деловому. Обосновать поездку к столичным чиновникам. Не ждать, пока всё решится само. Поехать и самому изложить положение дел: люди, стволы, сколько осталось пороха и свинца, обсудить вместе, какие потенциальные угрозы по степи. Чтобы в столице попросить лично, дополнительно к ходатайству фон Визина. Настойчиво, но по правилам, с цифрами и доводами.

Хмм, кстати… И лучше всего отправиться вместе с отрядом ротмистра. Дорога полна риска. Враги следят за тропами, перехватывают обозы, высматривают малые группы. С рейтарами путь станет надёжнее. Заодно и разговор по дороге можно продолжить, уточнить детали, согласовать формулировки и лексикон', — размышлял я.

Я представил себе эту дорогу: степной ветер, скрип сёдел, разговоры у костра. Представил московские палаты, длинные столы, чернильницы, лица чиновников. И в этих палатах — мой голос, спокойный, уверенный, говорящий за весь Тихоновский острог. Я верил, что у меня получится.

Белла уже дышала ровно и видела десятый сон. Я прислушался к её дыханию, к редким звукам ночного острога за стенами лекарни. Решение сложилось окончательно в моей голове: «Да, я поеду. Да, мы добьёмся своего. Надо согласовать с атаманом».

С этой ясной мыслью я закрыл глаза и постепенно провалился в сон.

* * *

На следующее утро, едва пропели петухи, в атаманской избе состоялся военный совет высшего начальства нашего острога. Эта встреча была приурочена прежде всего к отъезду рейтар и поддержанию боеспособности гарнизона собственными силами, как и прежде.

Максим Трофимович сидел за своим столом, хмурый и сосредоточенный. Рядом, за длинным столом, приставленным к атаманскому в виде буквы Т (как при Орловском), расположились мы все. Я и Остап — оба есаула. Фон Визин также присутствовал на правах почётного консультанта, попыхивая трубкой в конце стола, противоположном столу Максима.