Мгновение мы смотрели друг на друга.

— Александр Васильевич, — Бертельс первым пришёл в себя и изобразил безупречный поклон. — Василий Фридрихович. Какая неожиданная встреча…

— Николай Евгеньевич, — отец ответил лёгким поклоном. — Рады видеть вас в добром здравии.

Рады — это, конечно, было преувеличением. Но кодекс чести артефактора предполагает взаимную вежливость.

— Какими судьбами в «Афродите»? — поинтересовался отец с вежливостью, которая могла бы обмануть кого угодно, кроме самого Бертельса.

— О, пустяки, — Бертельс небрежно взмахнул рукой, в которой держал футляр. — Заказываю кое-какие материалы для своего проекта. Жемчуг, в частности. Для деталей «Дворца Тысячи Комнат», знаете ли…

Он произнёс название своего проекта с той же непринуждённостью, с какой говорят о погоде. Мол, ничего особенного — просто заглянул прикупить жемчужинку-другую для шедевра.

Я мысленно усмехнулся. Конкуренты на одной охотничьей тропе — классический сюжет. Не хватало только ружей и собак.

— Ассортимент у Маргариты Аркадьевны превосходный, — продолжал Бертельс, поглаживая футляр. — Нашёл именно то, что искал. Даже более того — приятно удивлён. Давно не встречал таких экземпляров.

Показная лёгкость, за которой стояло вполне конкретное послание: я уже здесь, уже закупился, вы опоздали. Тонко, надо признать. Бертельс умел вести светскую войну.

— Рад за вас, — ответил отец с достоинством старого мастера, которого не проведёшь дешёвыми фокусами. — Желаю успешной реализации проекта. «Дворец Тысячи Комнат» — амбициозная работа, требующая лучших материалов.

— Благодарю, Василий Фридрихович. И вам — удачи с вашим… — он сделал паузу, будто вспоминая, — драконьим яйцом. Весьма оригинальная концепция.

«Оригинальная» в его устах звучало примерно как «забавная». Такое снисходительное одобрение, которым опытный мастер награждает подмастерье за первую самостоятельную работу.

— Благодарим, — ответил я ровным тоном. — Мы довольны ходом работ.

Бертельс кивнул, одарил нас ещё одной безупречной улыбкой и раскланялся.

— Не смею задерживать. Всего наилучшего, господа.

Мы посторонились, пропуская его к выходу. Я проводил взглядом его спину — прямую, уверенную, с едва заметной пружинистостью в шаге. Совсем не тот Бертельс, который на презентации был бледен, как полотно, а руки дрожали, когда он листал слайды восстановленной в последний момент презентации.

Нет, этот Бертельс воспрянул духом. Восстановился. Поверил в свои силы.

Значит, расслабляться нельзя.

— Какое совпадение, — пробормотал отец, глядя вслед уходящему конкуренту. В его голосе было столько же веры в совпадения, сколько в летающих свиней.