Я выпрямился.
— Вот как.
— Александр Васильевич, поверьте — лучше обсудить это лично. При мне будут документы, которые я хотел бы показать. И… есть нюансы, требующие вашего решения. — Голос стал чуть жёстче: — Решения, которое может существенно повлиять на финансовое положение вашей семьи.
— Алексей Михайлович, вы меня интригуете. Хотя бы намекните — хорошие новости или плохие?
Данилевский позволил себе усмешку:
— Скажем так — неожиданные. И потенциально весьма выгодные. Но с определёнными сложностями.
— Понял. Завтра в десять буду у вас.
— Прекрасно. Приятного вечера.
Он отключился.
Отец смотрел на меня вопросительно. Я убрал телефон в карман.
— Данилевский нашёл что-то в имуществе Хлебникова. Что-то, не учтённое при конфискации. Подробности будут завтра.
Отец нахмурился:
— Хорошее или плохое?
— Чтоб я знал…
— Типичный Данилевский. Старый пройдоха кого угодно запутает на пустом месте.
Мы переглянулись. Мастерская вокруг нас была тихой — только гудела лампа над верстаком да тикали настенные часы. На столе лежали чертежи драконьего яйца, договор с Министерством, списки материалов. Впереди — четыре месяца работы, пять конкурентов, императорский заказ.
И, судя по всему, ещё один сюрприз от покойного Хлебникова.
Покойники в этой истории упорно отказывались оставаться в прошлом.
Глава 3
Офис Данилевского располагался в старинном доме на Невском проспекте — из тех, что строили ещё при прадедах нынешних владельцев, когда умели делать на века. Камень потемнел, лепнина кое-где требовала ремонта, но фасад блистал свежей краской, а стены стояли намертво. Как и репутация адвоката.
Штиль припарковал машину без лишних слов — он вообще был человеком немногословным, что я в нём особенно ценил. Мы вошли в парадную, поднялись на третий этаж. На тяжёлой дубовой двери поблёскивала латунная табличка: «А. М. Данилевский и партнёры, адвокатская контора». Скромно, без лишнего пафоса, но кому нужно, тот найдёт. Вполне в стиле самого владельца этого офиса.
В приёмной за столом сидела Вера Петровна — секретарша лет сорока пяти, с видом человека, который видел всякое и давно перестал удивляться. На меня она посмотрела без тени приветливости, но и без враждебности — чисто профессионально.
— Александр Васильевич, добрый день. Алексей Михайлович ждёт вас.
Штиль опустился на диван в приёмной, взял газету с журнального столика. Я постучал и вошёл.
Кабинет был под стать хозяину — просторный, строгий, ничего лишнего. Высокие окна выходили не просто на Невский, а на знаменитый Казанский собор. Тяжёлый дубовый стол, кожаные кресла, стеллажи с юридическими фолиантами до потолка. На стенах — дипломы, благодарственные письма, портрет государя в золотой раме. На столе — аккуратная стопка папок с документами.