— Александр Васильевич!

Данилевский поднялся мне навстречу. Как всегда, одет он был с иголочки — серый костюм-тройка, золотая цепочка часов выглядывала из-под жилета, неизменно напомаженные седеющие виски. Несмотря на радушную улыбку, выглядел адвокат уставшим, словно провёл прошлую ночь без сна.

— Благодарю, что приехали так быстро, Александр Васильевич.

— Вы всерьёз меня заинтриговали, Алексей Михайлович, — сказал я, пожимая протянутую руку.

Он указал на кресло, достал с маленького столика серебряный кофейник, разлил по чашкам. Знал, что я не стану отказываться. Кофе был горячий и крепкий — то, что нужно, ибо я тоже не особо выспался.

— Итак, давайте сразу к делу. Вчера вечером, — начал он, открывая первую папку, — я получил документы из канцелярии прокуратуры. Касаются они имущества, зарегистрированного на господина Савельева.

Он сделал паузу — дал мне осознать.

— Того самого, что был известен как Фома Киняев? — уточнил я. — Подставное лицо Хлебникова?

— Именно. — Данилевский кивнул. — Как выяснилось, он не только выполнял грязную работу, но и был одной из корзин, в которую складывали яйца.

Адвокат умел выражаться образно, когда хотел. Почему-то все любили что-то объяснять Фаберже именно на яйцах…

Схема, которую изложил Данилевский, была проста и отработана. Хлебников регистрировал часть активов на Фому, чтобы скрыть их от налогов и кредиторов.

Официально Савельев числился «успешным предпринимателем» — имел доходы, платил небольшие налоги, вёл скромный образ жизни. Фактически — марионетка, чьи руки подписывали документы по указке. После смерти Хлебникова и ареста Волкова Фома сбежал за границу — в Англию, если верить прокуратуре. Но и ему вынесли заочный приговор: двадцать лет каторги, полная конфискация имущества.

— Поэтому всё, что было зарегистрировано на Савельева, перейдёт государству, — сказал Данилевский. — Перечень внушительный.

Он перевернул страницу и начал читать по списку.

Загородная вилла в Подмосковье. Двухэтажный особняк площадью четыреста метров, участок в два гектара, сад, пруд. Оценочная стоимость — около ста тысяч рублей. Квартира в Петербурге на Каменноостровском проспекте. Пять комнат, сто пятьдесят квадратных метров, вид на Каменный остров. Пятьдесят тысяч или больше.

Земельный участок в Гатчинском уезде — пятьдесят гектаров, примерно сорок тысяч рублей.

Яхта «Фортуна» в Петербургском яхт-клубе — двадцать пять тысяч. И в довесок ещё три автомобиля от десяти до двадцати тысяч каждый…

Я присвистнул.

— Внушительно.

— И это, — спокойно добавил Данилевский, — только Савельев. Уверен, таких «корзин» было больше. Сейчас начали раскапывать, и конца пока не видно.