— Отец, нам нужно поговорить о твоём ранге.

Василий устало посмотрел на меня — он знал, что я снова об этом напомню.

— Ты тренируешься с Барсуковым раз в неделю. Как успехи?

— Прогресс есть. Земля и огонь — отлично. Вода значительно подтянулась. Воздух по-прежнему слабоват. Есть улучшения, но… Мы оба не считаем меня готовым.

— Барсуков говорил — в идеале нужно полгода-год до девятого. Но у нас нет года. Есть месяц-два.

Отец вздохнул:

— Что ты предлагаешь? Тренироваться с ним два раза в неделю вместо одного?

— Минимум.

— Договорюсь с Барсуковым, если он, конечно, согласится. График у нашего учителя плотный.

Он замолчал, глядя на чертежи. Драконье яйцо смотрело с бумаги — пока ещё плоское, двумерное, ждущее, когда его воплотят в серебре и золоте.

— Мы создадим шедевр, Саша, — тихо сказал отец. — Я это чувствую.

— Знаю, — ответил я. — План составлен. Материалы заказываем завтра. Ты договорись с поставщиками самоцветов через Гильдию, а я пойду к Базанову за металлами.

— Как в старые добрые времена.

— Только ставки выше, — улыбнулся я.

Часы пробили уже половину одиннадцатого вечера, а мы всё ещё сидели в мастерской. Детализировали смету — расписывали по статьям, вплоть до стоимости каждого типа камней и расхода серебра на грамм.

— Всё пока сходится, — отец отложил карандаш. — Завтра начинаем.

У меня в кармане завибрировал телефон. На экране высветилось: «Данилевский».

Странно. Адвокат обычно не звонил так поздно. Алексей Михайлович был человеком обстоятельным и уважал чужое время. Если он набирал после десяти — значит, дело не терпело.

— Данилевский, — сказал я отцу.

Василий поднял бровь:

— Что-то случилось?

— Сейчас узнаем.

Я нажал кнопку приёма.

— Алексей Михайлович, добрый вечер.

— Добрый вечер, Александр Васильевич. — Голос адвоката был спокоен, но я уловил в нём ту едва заметную натянутость, которая бывает у людей, выбирающих слова с повышенной тщательностью. — Прошу прощения за поздний звонок. Не помешал?

— Нет, работаем с отцом в мастерской. Что-то случилось?

— Не сказал бы, что случилось. Скорее… обнаружилось. Александр Васильевич, будет ли у вас время заехать ко мне в контору завтра утром? Желательно пораньше.

Я насторожился. «Желательно пораньше» в устах Данилевского означало «это важно настолько, что я готов перенести другие встречи».

— Могу около десяти. Подойдёт?

— Отлично. Десять утра — идеально. Мне нужно обсудить с вами… некоторые новые обнаружения.

— Новые обнаружения? Можете уточнить?

Пауза. Данилевский выбирал формулировку.

— По телефону не хотел бы вдаваться в детали. Скажу лишь, что это касается имущества покойного господина Хлебникова. Точнее — той части, которая не была учтена при конфискации…