Василий подошёл к яйцу, постоял рядом секунду, потом повернулся ко мне.
— Ковалёв назначил дату, — сказал он. — Экзамен через две недели.
Глава 22
Две недели пролетели, как две минуты.
Отец тренировался в щадящем режиме — час через день вместо ежедневных двухчасовых марафонов. Качество вместо количества. И это дало результат: лицо вернуло нормальный цвет, тени под глазами исчезли, руки больше не дрожали. Василий Фридрихович снова выглядел как человек, а не как его собственная тень.
На финальной тренировке Барсуков сказал:
— Вы готовы, Василий Фридрихович. Не подведите меня.
Утром в день экзамена я вызвался сопроводить отца. Он стоял в прихожей в строгом тёмном костюме, при галстуке, выбритый и благоухающий одеколоном. Мать поправляла ему воротник и что-то шептала на ухо. Отец кивал — сосредоточенно, но спокойно. Внешне спокойно, но я видел мелочи: как он дважды проверил карманы, как поправил галстук, как на секунду замер перед зеркалом, глядя на собственное отражение.
Нервы. Нормальные, здоровые переживания человека, который идёт на один из главнейших экзаменов в жизни. Годы мастерства, изнурительные тренировки — всё сжималось в одну точку, в один день, в несколько часов. Девятый ранг. Вершина, на которую поднимаются десятки, а не сотни. Каждый девятиранговик в империи — легенда в своей области.
Штиль ждал у машины, молчаливый, как и всегда. Но когда отец вышел из подъезда, Штиль сделал нечто беспрецедентное: открыл ему дверь и чуть склонил голову. Не поклон — обозначение. «Удачи». На языке Штиля — праздничная речь.
У входа в здание Ранговой комиссии стоял Барсуков. Тренер привалился к стене, скрестив руки на груди, незажжённая трубка торчала из уголка рта. Фёдор Владимирович не имел права присутствовать в зале — тренер не может быть экзаменатором, это конфликт интересов. Так что теперь он стоял снаружи, как отец у роддома: сделал всё, что мог, дальше — не в его власти.
Барсуков увидел Василия. Кивнул — коротко, по-военному. Ни слова. Но в этом кивке было больше, чем в любом напутствии.
Отец кивнул в ответ и вошёл внутрь.
Я — следом. Формально я не имел права присутствовать на экзамене на девятый ранг. Но я договорился с администрацией — через Ковалёва, который замолвил слово. Служебный вход, второй этаж, вид на зал. Нелегально, полулегально, неважно. Василий шёл на экзамен — и я должен был быть рядом. Пусть и незримо.
Защищённый зал подземного уровня выглядел иначе, чем в день моего экзамена. Плиты пола — свежие, только что восстановленные. Барьер перед зоной комиссии — усиленный: двойной слой, с дополнительными поглотителями на потолке. На девятом ранге мощность выбросов такова, что стандартная защита улетит, как зонтик в ураган.